Ночь дракона полностью

Кирин шел через поляну тихо, точно лучик лунного света, и ни одна травинка не согнулась под его копытами. Кодама не разбегались в стороны, но Кирин не наступил ни на одного из них, хотя они были повсюду.

В десятке ярдов от нас священное создание остановилось. Его бездонные черные глаза, древние, как сам лес, взглянули на меня поверх голов кодама. Я сидел не шелохнувшись, прижимая к себе Юмеко. Если Кирин явился, чтобы нас убить, очистить лес от демонической крови одной вспышкой священного огня, так тому и быть.

Кирин медленно склонил голову, наблюдая за мной. Он молчал, и в сознании у меня не прозвучало ни слова, но я вдруг почувствовал, какой вопрос он хочет задать, так отчетливо, будто мне его прокричали.

«Зачем ты явился в мой лес?»

Я потупился. От священного создания веяло нерушимым спокойствием, которое стирало всякую мысль о насилии и жажду причинять боль. Даже задумай я напасть на Кирина, я вряд ли бы смог поднять на него меч.

– Великий Кирин, – начал я, – прости за вторжение в твои владения. Мы путники и зашли сюда ненадолго. Мы с товарищами приплыли на эти острова, чтобы отыскать кровавого мага Генно, который собрал кусочки Драконьей молитвы.

Близится ночь Желания, – бесстрастно произнес «голос» Кирина. Вокруг нас поднялся шум, будто в один миг зашелестели тысячи сухих листьев, – это кодама задрожали на ветру. Кирин не обратил на них внимания. – Дракон вот-вот восстанет. Весь мир с содроганием ждет конца нынешней эры. Но что принесет Желание – гибель или счастье? – еще неведомо.

Перешептывание кодама стихло, а древние черные глаза Кирина снова остановились на мне. Хакаимоно, спокойно произнес он, и у меня екнуло сердце. И не Хакаимоно. Твоя душа разделена, переплетена с другой. Даже не скажешь, где она – точка пересечения людского и демонического. – Он вздохнул, задумчиво постукивая себя хвостом по бокам. – Обычно я не говорю с тебе подобными, но кодама призвали меня на помощь, и я явился. Ками всегда возвращают долг. И все же не обманывайся: сегодня они согласились спасти кицунэ, а не демона. – Изящные оленьи ушки повернулись вперед, к девушке, лежащей у меня на руках. – Ей осталось всего ничего, – сказал Кирин. Внутри у меня все сжалось. – Ее душа уже готова покинуть тело. Еще несколько вздохов, несколько ударов сердца.

– Спаси ее, – хрипло взмолился я. Кирин заморгал. – Умоляю. Она… рано ей умирать.

Священное животное смерило меня невозмутимым взглядом. Смерть – это естественный ход вещей, – спокойно произнес Кирин. – Все смертные умирают, и люди, и ёкаи. Вырвать жизнь из пасти смерти – значит нарушить равновесие в мире. Почему же я должен на это решиться?

– Потому что… – Я зажмурился, выискивая мысль, которая спасет жизнь Юмеко. На ум пришел целый ворох ответов: потому что она несла фрагмент Драконьего свитка, потому что может помочь остановить Генно и помешать явлению Предвестника. Но все эти слова казались поверхностными и неточными, я понимал, что бессмертного Кирина они не убедят. – Потому что она мне… дорога, – прошептал я наконец. Я и сам понимал, до чего самолюбив мой ответ, но ничего честнее придумать не смог. Сказать по правде, он и меня потряс. Я прожил немало и успел узнать на своем веку немало смертных. Они приходили и уходили, а их жизнь не имела для меня никакого значения – так, пылинка, пляшущая на ветру. Но почему-то девушка-лисичка невзначай преодолела все выставленные мною преграды и пробралась мне в самую душу. – Я не могу ее потерять, – закончил я. – Она – мой свет. Если ее не станет, меня снова поглотит мрак.

Выражение лица Кирина ничуть не изменилось. Он шагнул назад – снова каким-то чудом не задев ни одного из десятков кодама.

На рассвете вы должны отсюда уйти, – сказал он мне. – Лес не станет вас задерживать, а духи не преградят путь. На исходе ночи вам явится проводник – он покажет, куда идти.