Мы отыскали узкую тропу, ведущую в низину, и спускались по ней, пока не вышли на дорогу пошире, которая привела нас к огромным городским воротам. Если у ворот столицы империи, Кин Хейген Тоши, выстраивались длинные очереди из желающих попасть внутрь, то в окрестностях столицы Цуки нам встретилось всего несколько путников. Каждый из них удостоил нас скупым кивком и прошел мимо.
У ворот стояло два стражника, облаченных в серебристо-черные одежды Клана Луны. Их копья поблескивали в вечерних сумерках. Воины встретили нас внимательным взглядом. Я рассчитывала, что мы сможем смешаться с толпой, держащей путь в столицу, но в ту минуту поблизости никого, кроме нас, не оказалось.
– Стой! – Один из самураев оставил свой пост и загородил нам дорогу. Мне стоило большого труда сохранить невозмутимость. Угрожать оружием он не стал, но в его взгляде, сперва задержавшемся на мне, а потом на Тацуми, читалась суровость. – Опять чужаки, – отчеканил он. У меня душа ушла в пятки. – Говорите, зачем прибыли? Вы – часть группы, которая уже успела пройти в город?
– Группы? – повторила я. Тацуми, стоявший рядом, встрепенулся. Сердце у меня тревожно заколотилось, в душе зажглась надежда. – Не было ли в ней аристократа из семейства Тайо, служительницы и ёдзимбо?
Самурай расслабился, хотя во взгляде читалось скорее раздражение, чем облегчение. Он повернулся, чтобы ответить, и вдруг замер, изумленно уставившись на меня. Я затаила дыхание. Неужели он увидел мой истинный облик и понял, что я кицунэ?
–
Радостная и вместе с тем сбитая с толку, я пошла за воинами по улицам Шинсей Ядзю.
Чуть ли не с первого шага я отчетливо ощутила присутствие ками.
Мы точно попали в самое сердце священного леса, только вместо деревьев нас окружали здания, жилые дома и храмы. Город был полон ками. Куда ни кинь взгляд, я везде замечала кодама: они сидели на ветвях древних деревьев, растущих вдоль дороги, скакали по крышам домов, даже восседали на плечах и головах некоторых горожан, которые то ли привыкли к присутствию крошечных существ, то ли не замечали его. Окутанная пламенем птица с великолепным алым оперением и длинным хвостом сидела на крыше святилища и чистила перышки, а призрачный пес бежал по улицам следом за мальчиком. Когда ребенок обернулся и заговорил с ним, зверь завилял хвостом.
Мое внимание привлек чей-то смех. Я подняла глаза и увидела на ступеньках небогатого дома девочку с бумажной вертушкой на палочке. Она помахала мне. Ее большие глаза мерцали желтым, а на макушке торчали знакомые ушки с черными кончиками. У меня перехватило дыхание. Но когда я остановилась и окликнула ее, девочка взбежала по ступенькам и скрылась в доме, взмахнув на прощанье пушистым хвостом.
– Получается, в городе живут и ёкаи, – заключил Тацуми, когда мы продолжили путь по улице. – Во всяком случае, тут никто от них не шарахается. Я видел бакэнеко[18] на заборе, а под одним из мостов сидел каппа. Удивительно, что они спокойненько тут обитают, безо всякого кровопролития.
– У них есть все что нужно, – заметила я, и внутри вдруг пробудилась странная тоска. – Люди их принимают. Их не считают чужаками, чудовищами, их не боятся, они – естественная часть привычного мира, как ками.
– Начинаю понимать, отчего Клан Луны предпочитает жить в изоляции, – продолжал Тацуми, наблюдая за светящимся белым мотыльком, который спустился к нему и принялся кружить рядом, беспорядочно работая прозрачными крыльями. – И почему в местные города не пускают приезжих. Далеко не каждому клану понравится здешняя мирная обстановка.
Я не ответила. Девочка-кицунэ снова вышла из дома, вприпрыжку спустилась с лестницы у черного хода, а там встретилась с двумя детьми-ровесниками. Ребята заскакали, радуясь встрече, а потом вместе побежали и скрылись за углом.
Я судорожно вздохнула и отвернулась. Глаза защипало.
– Я рада, – прошептала я, – что есть на свете место, где они могут быть собой. Где они живут в безопасности.
Тацуми ничего на это не ответил, и мы продолжили путь через город.
Мы пересекли арочный мост и подошли к воротам величественного дворца Клана Луны. По бокам от них возвышались статуи грозных комаину раз в десять крупнее Чу. Каменные глаза смотрели гордо и дерзко. Интересно, подумала я, а могут ли они, как Чу, оживать, чтобы защитить дворец, если понадобится? За воротами раскинулся безмятежный, мирный сад. Белый песок, покрытый бороздками от граблей, и бамбук поблескивали в свете желтой луны, которая ползла вверх по небосводу. Аристократы, сбившись в небольшие группки, тихо беседовали в тени дворца.
