В тени у дальней стены сидела гигантская фигура – футов в двенадцать высотой, и это она еще сгорбилась. Она была обращена к нам спиной. Исполинские плечи дрожали от рыданий, огромное тело издавало низкие, горестные стоны. Некогда изящное, пышное кимоно, в которое была облачена фигура, теперь было грязным и рваным. Пояс оби был завязан бантом. Длинные угольно-черные волосы ниспадали на плечи и спину, стекали на пол. Они были прямыми и гладкими, почти человеческими, – не то что у óни, которые носили жутковатые спутанные гривы, – и на этом огромном существе смотрелись пугающе неуместно.
–
Глубокий, гортанный, и, как ни странно, женский голос разнесся по пещере. У меня волосы встали дыбом. Догадки подтвердились. Я понял, на кого мы наткнулись.
Кидзё. Демоница. Правда, в отличие от óни, которые рождались в Дзигоку и мучили прóклятые души, кидзё изначально были смертными женщинами, которые превратились в демонов из-за неукротимого гнева, ревности, ненависти или скорби. А еще их нельзя было призвать кровавой магией, они не объединялись с другими демонами и никому не подчинялись. Кидзё жили уединенно, в пещерах или дикой местности, и там, вдали от всего мира, предавались страданиям или лелеяли планы мести. Иногда можно было заручиться их помощью: большинство кидзё умели накладывать действенные чары и проклятия, – но зачастую они были до того поглощены собственными муками, что с ними сложно было договориться.
Гигантское создание, плачущее у стены, судорожно вздохнуло.
– Ну почему? – простонала кидзё и тихо всхлипнула. – Их обоих больше нет. Нет! Как он мог меня предать? Я теперь одна-одинешенька…
Стоило нам зайти в пещеру, и горький, густой аромат цветов ударил мне в нос, встал в горле комом. Я почувствовал вкус соли и слез. Вдруг стало сложно дышать, будто это я проплакал несколько часов подряд и никак не могу успокоиться. Ощущение было тревожное, незнакомое, я с трудом удержался от громкого вдоха.
А Юмеко вздохнула – едва слышно, судорожно. Кидзё тут же затихла.
Она обернулась и уставилась на нас поверх цветочного ковра. Ее лицо закрывала белая маска – такие носят актеры в театре но – со скорбным выражением: сомкнутые веки, рот приоткрыт в горестном плаче, по одной из фарфоровых щек сбегают рисованные слезы. Над краем маски торчали два черных рога, а на пальцах алели яркие когти почти в фут длиной. Женщина выпрямилась, и я увидел, над чем она так горевала.
У дальней стены в окружении факелов было устроено небольшое деревянное святилище. Его двери были отворены, и за ними в оранжевом свете виднелось несколько предметов: сложенный пояс оби, куколка хина[21] в миниатюрном кимоно и с раскрашенным лицом, амулет омамори, дарующий удачу и защиту. Святилище, поблекшее, серое, источало угрозу и отчаяние, ими пропиталась вся пещера. Черные ирисы гуще всего росли у его основания и тихо шелестели. Великанша-кидзё уставилась на нас.
– Вы кто такие? – проревела она так громко, что цветы задрожали. – Зачем пришли? Хотите мое забрать? – Демоница шагнула вперед, заслонив алтарь своим исполинским телом, и прогрохотала: – Не выйдет! Это мое! И так всегда было!
– Простите, что помешали, – Юмеко сделала полшага вперед и примирительно подняла руки. Голос ее звенел, точно она изо всех сил пыталась не расплакаться. – Пожалуйста, извините. Мы ничего у вас забирать не будем! Просто хотим перебраться через горы.
– Воры! – заголосила кидзё. Ее так и распирало от ярости. Выпрямившись во весь свой ужасающий рост, она злобно взмахнула когтями. – Предатели! Не позволю! Мое! Это все, что у меня осталось!
Я вполголоса ругнулся и выставил меч перед собой. Чудовище заблудилось в собственном мире ярости и горя и совсем нас не слышало.
– Юмеко, назад, – скомандовал я и заслонил ее собой. – С ней бесполезно разговаривать. Она вот-вот нападё…
Кидзё взвыла так, что у меня в жилах застыла кровь, а цветы исступленно закачались. В следующий миг демоница выставила острые когти и точно лавина устремилась на нас.
Страх мгновенно вытеснил беспощадное отчаяние, которое грызло меня изнутри. Чудовище – то ли óни, то ли демоница, то ли еще кто-нибудь – взвыло и бросилось на нас. Оно всё было точно смертоносный вихрь, сотканный из ярости и тоски. Я отшатнулась, а Тацуми с Дайсукэ выскочили вперед, обнажив мечи. Окамэ проворно поднял лук и пустил в демоницу две стрелы. Одна ударила в лоб и отлетела под звон фарфора, зато вторая вонзилась монстру в грудь и глубоко ушла под пышные одежды. Великанша закричала, но этот, казалось бы, смертельный выстрел нисколько ее не замедлил. Она впилась взглядом в воинов, выстроившихся перед ней.
Когда демоница замахнулась на Тацуми и Дайсукэ, они бросились в разные стороны и смогли увернуться от длинных и острых, как серпы, алых когтей. Они синхронно взмахнули мечами и воткнули лезвия в бока демоницы, распоров ткань кимоно и пронзив плоть.
