– Значит, все-таки вместе, – пробормотал Дайсукэ. Ронин свободной рукой убрал окровавленную прядь с его щеки. – Ты ни о чем не жалеешь… Окамэ?
– Жалеть… – Ронин тихо засмеялся. – Павлин, до встречи с тобой, Юмеко-тян и остальными я был разбойником, ронином, чье существование не имело никакого смысла. Мне было на все наплевать – в этой жизни меня ничего не заботило. Ни честь, ни семья, ни друзья, ни империя. – Тень улыбки пробежала по его губам. Ронин покачал головой. – А потом несносная маленькая лисичка подарила мне второй шанс, и все изменилось. Я побывал в краях, которые довелось увидеть лишь считаным смертным. Я бился с тварями, сошедшими с легендарных свитков. Стал частью великого путешествия, о котором мало кто может даже мечтать, а уж тем более презренный пес-ронин.
Он сделал паузу. На мгновение его лицо скривилось от боли, но потом взгляд прояснился.
– И потому никаких сожалений, павлин. Если бы я не отправился вслед за Юмеко в тот день, я так и остался бы никчемным бродягой без цели, без друзей, без надежды на искупление. И не смог бы в ту ночь увидеть на мосту Óни но Микото и впервые в жизни захотеть стать лучше.
Дайсукэ поднял руку, коснулся щеки ронина.
– Для меня ты… всегда был лучшим, – прошептал он. Окамэ закрыл глаза. – Окамэ… как думаешь… о нас будут слагать легенды?
– Надеюсь, – сдавленно ответил ронин, опустив свою руку на ладонь аристократа. – Или хотя бы трагическую поэму, которая растрогает любого.
– Было бы здорово, – прошептал Дайсукэ. Он открыл глаза и устремил спокойный, мирный взгляд в небо. – Мне так… тепло. И легко. Кажется… Время пришло, Окамэ.
Ронин заморгал. По его щеке побежал тонкий ручеек. Он опустил голову, приник к губам Дайсукэ своими.
– Тогда ступай, – прошептал он, улыбаясь сквозь слезы. – Ты это заслужил. И не тревожься за меня. Я скоро догоню.
– Окамэ… – Суюки уже едва его слышала. Голос аристократа был не громче вздоха, сорванного с губ ветром и рассеянного над морем. Дайсукэ закрыл глаза, еще больше расслабился в объятиях ронина. – Я… буду тебя ждать, – прошептал он. – Ты давай… поскорее…
Он обмяк, а рука, лежавшая у Окамэ на щеке, соскользнула и бессильно упала на колени. Ронин тихо выдохнул, откинулся на камни, поднял черные глаза к небу. Его взгляд задержался на Суюки, парившей над ними. Ронин слабо улыбнулся.
– Ты еще здесь, юрэй? – тихо спросил он, точно обращался к самому себе. – Что ж, если заблудимся на пути в Мэйдо, у нас найдется проводница. Суюки-тян, правильно же? – Ронин не сводил с нее глаз. – Если увидишь Юмеко, передай ей… спасибо. За то, что приняла бродячего пса. Она наверняка расплачется, но… мы еще непременно увидимся. Я ни о чем не жалею. Еще бы, такое приключение.
Он судорожно выдохнул, потом вздохнул, его веки задрожали и смежились.
–
Ронин болезненно распрямился и склонил голову, коснувшись губами щеки аристократа.
– Ну что, павлин, – прошептал он едва слышно. С каждой секундой его голос делался все слабее. – Жди меня на той стороне. Надеюсь, там подают отменный саке, а то… я очень… разочаруюсь.
Его голова, преодолев еще несколько дюймов, легла на плечо Дайсукэ, и Окамэ застыл. Суюки оцепенела на мгновение. Тучи вдруг разверзлись, и на тела, приникшие друг к дружке под лучами хитодамы, полился дождь.
Потом от тел отделились два светящихся шара и, мягко пульсируя, поднялись в воздух, чтобы начать неспешный путь в небо, затянутое облаками, кружась в грациозном, почти восторженном танце. Все это время Суюки не сводила с них глаз.
Осталось совсем немного.
Я ждал подвоха. Последний участок пути к вершине был крутым и узким, а вдоль него высились покрытые трещинами острые скалы. Отличное место для засады – и прекрасная ловушка для нас: с одной стороны крутая каменная стена, с другой – обрыв и океан. Вот только мы не встретили ни демонов, ни монстров, в расщелинах не прятались ни ёкаи, ни бакэмоно, ни кровавые маги. То ли Генно слишком сильно поверил в то, что Расэцу и впрямь никого не пустит на тропу – и уж конечно ни за что его не предаст, – то ли было что-то такое, о чем мы пока не догадывались.
Над головой уже отчетливо виднелась вершина крутой горы – плоский каменный островок, возвышающийся высоко над морем. Облака кружили над ним черным вихрем, который то и дело озаряла молния. Дождь и ветер бились о скалистую стену, вдоль которой мы поднимались, рвали наши волосы и одежду, царапали нас ледяными когтями.
Новая вспышка молнии осветила долину далеко внизу, показав на миг отчаянное, бессмысленное противостояние между людьми и демонами, которое еще кипело во мраке. Ни наступление ночи, ни беспощадная буря не могли помешать демонам изрубить на части все живое на своем пути. Армиям Тени и Луны приходилось отбиваться под покровом тьмы и нестихающим ливнем.
