А отступать-то и некуда! Внезапно ко мне пришло понимание всей серьезности миссии, возложенной на меня. Одна маленькая заварушка в маленькой деревеньке расколет скагов пополам. Одни встанут в поддержку Хадаша, другие — против него. И после этого мир уже никогда не станет прежним.
— Шангшускаг, а что это такое было? — поинтересовался Ямшах, когда мы сели в автомобиль. — Истории какие-то. Я что-то ничего не понял!
— Не обращай внимания, — отмахнулся я.
— И все же — печально. Печально, что в Вашнадаше нет Шашана. Деньги мне сейчас очень нужны.
— Нужны деньги? — переспросил я.
— Да, дела у меня не очень хорошо. Все эти ваши штучки, будь они прокляты Тилисом, Единым В Трех Ликах. Это я про кредиты и банки. Вот скажи, это справедливо — когда берешь у банка в долг тысячу алтынов, а вернуть должен тысячу двести? Ладно, я, как честный скаг, иду в другой банк, и беру эти проклятые тысячу двести алтынов, чтобы вернуть. И что ты думаешь? Второму банку я должен уже почти полторы тысячи алтынов! Это же грабеж! За такое рога рубить надо!
— Хочешь заработать? — предложил я.
— Э, Шангшускаг, если ты предлагаешь кого-то ограбить — это не ко мне!
— Почему сразу — ограбить? — обиделся я. — Что, люди по-другому не могут денег заработать? Мне нужны строители на Марининские острова. Много строителей!
— Человек, ты обратился к нужному скагу! — обрадовался Ямшах. — Строителей я тебе дам, сколько угодно!
Не знаю, поверил Хадаш в слова Армуша, что беглец скрывается не в Вашнадаше, или нет. Скорее — поверил, хотя и без особой охоты. Достать Шашана у нас для хана было гораздо сложнее. Но если есть желание, помноженное на деньги — нет ничего невозможного. Цена за голову мужа Ямахи подскочила до пятидесяти тысяч алтынов. Совершенно невообразимая сумма, но Хадаш мог себе это позволить, на то он и хан Скагаранского Халифата.
Должно быть мои соотечественники в Верхнезаводске, Грачевске, Порт-Артуре и других городах, равно как и Новом Нью-Йорке и Клинтон-сити, трясли каждого встречного скага. За такие-то деньги! Два с половиной миллиона рублей — даже новорожденному хватит до самой смерти, которая наступит в глубокой старости!
Несмотря на обещанную помощь рабочими, сам Хадаш только пил и страдал. Глупость, конечно, полнейшая. Ямаха жила у него, и на все поползновения отвечала полнейшей взаимностью. Шашан — невесть где, и вряд ли когда-то объявится. Трахайтесь, сколько влезет! Но нет же! Винеш — страшный грех!
Мишель теперь тоже работал, а не просто протирал штаны без дела. Он постоянно встречался с бригадирами, предлагаемыми Ямшахом, но пока не один не устроил француза. Инженер утверждал, что все они — тупые, как три шуша вместе взятых, и он им не доверил бы не то, что строить отели и виллы на Марининских островах, но и заколотить гвоздь в деревянный сельский сортир.
Так прошло около недели. Устав от жалоб Лафера, я заявился к младшему хану и доходчиво довел до его сведения, что если не будет нормальных рабочих — соответственно и денег скаг хрен когда получит. Более того — на следующее собеседование я пошел вместе со своим заместителем.
Ямшах привел инопланетянина, чуть старше француза, чуть моложе меня. Одетого в куртку военного образца и джинсы.
— Это — Калаш, мой брат! — торжественно представил его хан. — Он половину Грачевска построил. Если и он тебе не подойдет, то я, клянусь Тилисом, Единым В Трех Ликах, и не знаю, кто тебе нужен, Шангшускаг.
Краснокожий держался спокойно, уверенно в себе. Я б даже сказал — слегка надменно, глядя на нас, землян, свысока.
— Давай, расскажи мне, через какое расстояние забиваются сваи, — устало спросил Мишель.
— Не менее, чем через три метра, — спокойно ответил черт.
Инженер даже подпрыгнул.
— Почему арматура для фундамента вяжется, а не сваривается? — задал он второй вопрос.
— Потому что в бетоне содержатся соли, которые представляют собой агрессивную среду, приводящую к коррозии мест сварки, в результате чего возникает риск возникновения микротрещин…
После этого ответа подпрыгнул и я. Никак не ожидал, что скаг может быть настолько технически подкован! А умелое оперирование непонятной стороннему человеку терминологией и вовсе вызвало благоговейный трепет.
Лафер с щенячьим восторгом погрузился в беседу с новым приятелем, просто сияя. Я их уже не слушал. Если б обсуждали оружие, или, хотя бы — баб, это было бы интересно. А сидеть, раскрыв рот, вслушиваясь в заумные речи, чувствуя себя идиотом — не для меня.
— Как там Хадаш? — поинтересовался я у рогатого.
— Да как… пьет. Ямаху переселил в отдельный номер, с глаз подальше. Страдает твой брат, страдает.
— У нас, у землян, с этим проще, — вздохнул я. — Муж, не муж — встретились, покувыркались — и всех делов. Вроде как — тоже нельзя, но если никто не видит — то можно.
— Он бы, может, так и поступил, но Ямаха — девушка приличная, — заметил Ямшах. — Пока жив муж — ни-ни. Тоже чтит заветы предков. У нас еще живы традиции, в отличии от вас, ша… людей.
— А почему у него такое странное имя — Калаш? — тихо спросил я хана, наклонившись поближе к нему.
