– Не знаю! Пришёл в театр, говорит, кто тут Деда Мороза играет?! А я всегда их играю – ну, я, говорю… А он мне так: получишь три зарплаты, если сыграешь мертвеца…
– А гробы? А свет? А туман?
– Свет я должен выключать рубильником, – Хавчиков указал на рубильник на стене. – Правый рубильник выключает во всём доме, а левый в подвале. А гробы вот так включаются…
По полу змеился кабель с прерывателем. Хавчиков нажал на кнопку.
– Всё, – сказал он, – больше не трясутся. Это компрессоры, я в мастерских взял, они так хорошо подпрыгивают…
– И засунул их в гробы?
– Ага.
– А дверь? – подступал я. – Дверь в подвал как открывается?
– Там кнопка есть потайная. Кирпич справа от дверной ручки…
– Справа? – строго переспросил я.
Хавчиков кивнул.
– И туманники из театра взял, – рассказывал Хавчиков, – а они сорок килограммов каждый…
– Если маму через неделю не выпишут, – трагически перебил я, – я прекращу практику новогодних поздравлений в нашем городе. Во всяком случае, с твоим участием.
Хавчиков послушно закивал.
– Теперь, мэтр Хавчиков, ты ответишь мне на простой вопрос. Я не верю, что ты не знаешь, зачем тут всё наворочено?
Хавчиков отрицательно покачал головой. Только талант его за долгие годы пьянства расстроился, и в этом отрицательном кивании я легко уловил фальшь. Хавчик врал мне, нагло мне врал, это надо было пресечь.
– Правду! – завопил я и принялся бешено рубить комод.
А потом повернулся к Хавчикову.
– Хорошо-хорошо, – сказал он. – Я кое-что знаю…
– Ну? – я постучал томагавком по стене.
– Понимаете… – Хавчиков огляделся. – Понимаете, все в городе считали, что Петрович…
Хавчиков указал пальцем вниз, в подвал.
– Все считали, что Петрович – колдун. Ну, знаете, все эти предрассудки, будто гробовщики связаны с нечистой силой, будто потом они откапывают покойников и срезают с них перстни вместе с пальцами…
– Ближе к делу!
– Ну да, ну да… Так вот. Петрович болел, у него что-то с головой было. А наследников у него только сестра с сыном. Понимаете, этот нотариус как-то всё обстроил, с юридической точки зрения хитро больно. Когда Петрович умер, то они стали наследниками. А этот нотариус так завещание составил, что там говорилось, что если наследники Петровича станут нетрудоспособными… то есть недееспособными, то он будет распоряжаться совместным имуществом…
– Говоря проще, – я прищурился. – Если племянник гробовщика и его мать загремят в психушку, их наследством и наследством Петровича будет распоряжаться этот нотариус. Так?
– Угу, – кивнул Хавчиков.
– Что у них может быть ценного? Квартирка двухкомнатная да журналов полтонны… Книги ещё. Постой-ка! Книги? Вернее…
– Книга, – кивнул Хавчиков. – Мать твоя, ну, сестра гробовщика, хранила её и не знала, что это за книга.
– Колдовская?
– Не совсем вроде как… Она… Ну как бы… точно не знаю, но что-то в ней необычное, я её, правда, не видел.
– Он что, не мог эту книгу просто украсть?
Хавчиков покачал головой.
– Колдовскую книгу бесполезно красть – она не будет действовать. Её даже подарить нельзя.
Я кое-что слышал про эти дела. Типа колдовская книга пишется кровью, что передаётся от матери к дочери или от отца к сыну.
– Понимаете, такая книга должна только по наследству передаваться. А благодаря всей этой комбинации нотариус становился как бы наследником.
– Он что, тоже колдун? – спросил я.
– Вроде как. Сейчас многие этим увлекаются. Модно.
– А сам ты откуда всё это знаешь? – подозрительно спросил я.
Хавчиков покривился. И я понял, что он сам, видимо, тоже пытался заниматься колдовством. Эти театралы всегда чушью маются…
– Многие про эту книгу знали… – сказал он. – И он, видимо, узнал.
– Понятно, – сказал я. – Всё с тобой понятно.
Хавчиков закивал. Надо было с ним заканчивать.
– Прибить бы тебя с санитарными целями… Ну, да ладно. Я ценю театральное искусство, поэтому так и быть, живи себе помаленьку. Так, народный артист, слушай сюда, – я принял серьёзный вид. – У той подруги, ну, у той, которую ты так остроумно стреножил венками, папа – чемпион области по вольной борьбе. Ударом кулака убивает трёхлетнего крокодила. Если он узнает, что ты так поступил с его дочерью, то очень огорчится. И придёт к тебе на спектакль…
– Я понял, – промямлил Хавчиков, растирая глаза. – Что мне сделать?
– Включи свет и отключи гробы! И туман отключи.
Хавчиков включил свет и отключил гробы с туманом.
– В подвале пока не включай. Я спущусь вниз, войду в подвал и постучу по трубе. Тогда ты включишь свет там. А когда этот колдун-самоучка спросит тебя, как всё прошло, скажешь, что мальчишка испугался почти до смерти, но не совсем. Надо слегка ещё завтра допугать. Понял?
– Понял.
– Вот и отлично, мой Гамлет.
Хавчиков улыбнулся.
– Томагавк метать умеешь? – спросил я.
– Не…
– А я умею. Меня мама научила. Которую ты в психушку законопатил.
И я вышел в коридор.
Матвейка продолжал стоять у стены. Только теперь он не дрожал, и штукатурка на него с потолка не падала.
– Как дела? – спросил я. – Жив-здоров?
– Угу, – прошептал Матвейка. – А привидение?
