– С привидением я договорился, – ответил я. – Теперь оно будет пушистым и шелковистым, поверь. Я умею находить с ними общий язык.
– Как это?
– С привидениями надо лаской, – я продемонстрировал Матвейке томагавк. – Они такие душки.
– А где Антонина? Привидение её утащило в другой мир?
– Почти что. Постой тут ещё пару минуток – я сейчас её оттуда достану.
Я заглянул в склад. Тоска продолжала стоять. Вся в венках.
– Хотел бы станцевать с тобой танго, – сказал я. – Но, видимо, в другой раз.
Я вздохнул и стал освобождать Тоску от венков. Венки слезали с трудом, будто приклеенные. Тоска урчала и скрипела зубами. Я освободил её до пояса, затем она меня оттолкнула, вытащила кляп и зарычала:
– Где этот уродец?!! Ты его нашёл?
– Кого? – я прикинулся валенком.
– Призрака!!! Я хочу ему физиономию расцарапать!!!
– Потом расцарапаешь. Нам надо спешить вниз, выручать твоего кавалера.
– Он не мой кавалер. – Тоска оттолкнула меня и вышла в коридор.
Тоска тихонько постучала в дверь подвала.
– Фомич, ты здесь? – спросила она.
За дверью послышались шорох и кашель.
– Ну, наконец-то, давайте выпускайте меня, – сказал севшим голосом Фомич.
– Сейчас не могу… – Тоска не успела договорить.
– Да что вы вообще можете! Детский сад, решили поиграть во взрослые игры! – начал кипятиться Фомич. – Да что я с вами вообще цацкаюсь, у меня же сотовый есть! Сейчас вызову милицию или спасателей, они мигом меня отсюда вытащат.
– Успокойся, не надо этого делать, – сделал я попытку вразумить будущее «золотое перо». – Во-первых, мы в чужом доме – как ты объяснишь своё здесь местонахождение? Они примут тебя за вора. Во-вторых, мы помогаем Матвейке. Как ты успел заметить, в этом доме не всё чисто, и если привлечь ещё кого-нибудь, то мы так ни в чём не разберёмся, а только навредим. Спешу обрадовать: сейчас мы тебя выпустим! Внемли голосу разума и перестань биться и терзать мобильник.
Но Фомич не особенно внимал голосу разума и, видимо, пытался куда-то звонить. Но, к счастью, в подвал Сеть не доходила. Из-за двери вновь послышались проклятия.
Я принялся нащупывать рядом с дверью потайной кирпич.
– Давайте скорее, – стонал Фомич. – Силы на исходе, честное слово…
– Держись, – пыталась успокоить Фомича Тоска. – Держись, Фомич.
Я нащупал кирпич и нажал на него. Потайной замок щёлкнул, и дверь подвала открылась. На всякий случай я снова заблокировал её стулом.
Выскочил злой Фомич, тут же спросил у нас, где здесь туалет, – и большими скачками побежал «попудрить носик».
– Осторожно… – пискнул вслед Матвейка. – Дядя сказал, что туалет на ремонте…
Я рассмеялся, а Тоска закрыла глаза руками.
Вопль не заставил себя долго ждать.
Это был мощный, прочувственный, безграничный вопль. В моей голове быстренько всплыли все вопли, какие только удалось слышать на жизненном пути. И я с удовольствием отметил, что этот вопль был, пожалуй, лучшим в моей коллекции.
– У парня талант, – сказал я Тоске. – Жаль, видеокамеру не захватили. Получился бы изумительный фильм. Я бы назвал его просто, но одновременно со вкусом – «Навоз».
– Он бы потом продал свою квартиру и заказал нас наёмным убийцам, – возразила Тоска.
Доля истины в этом была.
– Что будем делать? – спросил я.
– Если орёт, значит, сам выбраться не может, – предположила Тоска. – Выходит, его надо вынимать.
Мне совершенно не хотелось идти куда-то и вытаскивать из разрушенного сортира это дурацкое «золотое перо» российской журналистики.
– Мне кажется, – усмехнулся я, – наше приключение приобретает несколько сантехнический характер.
– Знаешь, – Тоска подбоченилась, – кто-то мне рассказывал, не исключено, что даже ты, а может, я и сама где читала одну интересную историю. Про святых старцев. Так вот, святые старцы, для того чтобы отсекать гордыню, каждый год отправлялись чистить выгребные ямы. Причём совершенно бесплатно. И теперь, мой добрый друг Куропяткин, пришла пора тебе немножко обуздать свою непомерную гордыню. Это перст судьбы.
– Я думаю, – ответил я, – что не одному мне стоит немножко поработать над своей гордыней. Тебе, старушка, это тоже не помешает. Может, даже больше, чем мне.
– Знаешь, – Тоска поморщилась. – Я, это… пожалуй, лучше не пойду. Я всё-таки…
– Почему не пойдёшь? – переспросил я. – Наверняка это очень готическое зрелище…
– Нет, – отрезала Тоска. – Мы лучше с Матвейкой пойдём на кухню. Я ему бутерброд сделаю.
– Там нет ничего, этот придурок же всё обыскал…
Но она не захотела меня услышать.
– Запомни, Тоска, – крикнул я ей вслед. – Принимаю жертву исключительно ради тебя. Ради нашего агентства «КиТ», ради нашей великой любви…
Тоска и Матвейка удалились на кухню, а я собрал в кулак душевные силы и отправился выручать Фомича.
