— Девочка, с которой я познакомилась на барбекю, — ответила Ферн. — Сначала она мне очень понравилась, я даже подумала, что, возможно, мы станем подругами.
В голосе Ферн ощущалась боль, и у Сэма сжалось сердце. Он знал, как хотелось его дочери иметь друзей в новом городе.
— Да? И что же случилось потом?
— Когда она спросила, с кем я успела в Эллвуде познакомиться, я ответила, что с Кэмом. И сказала, что мы с ним стали хорошими друзьями, — Ферн чуть вздернула подбородок. — Сначала она засмеялась, решив, что я пошутила. Но потом, когда поняла, что я не шучу, она сморщилась и сказала, что Кэм неудачник, — голос Ферн сделался отчужденным. — Я стала ей возражать. Сказала, что Кэм играет в симфоническом оркестре, и что в прошлом году его работа по математике получила высшую награду. И еще я сказала, что Кэм классно выглядит и что у него есть стиль. Но Сара Бет ничего не хотела слушать.
Сэм снова огляделся по сторонам. Вокруг по-прежнему оставалось много свободных мест, и после исчезновения Дороти они с Ферн оказались в стороне от остальных. И если Ферн хотела немедленно рассказать ему о том, что ее так тревожило, он должен был ее выслушать.
— Знаешь, о чем она стала потом говорить?
Это был, разумеется, риторический вопрос, и Сэм даже и не попытался ответить на него. Он просто ждал продолжения.
— О его волосах. А затем она рассказала, что в восьмом классе Кэм написал стихотворение одной девочке из богатой семьи, которая общалась совсем с другими детьми, и эта девочка дала почитать его стихотворение своим подружкам. После этого Кэм стал всеобщим посмешищем, — глаза Ферн потемнели. — Думаю, это было очень больно.
Сэм уже слышал эту историю от Рона. Подростку пережить такое было непросто. Когда Рон рассказывал это, Сэм испытывал какую-то неловкость. Он чувствовал свою причастность к тем людям, которые позволили себе издеваться над чувствами Кэма. Но больше всего его удивила толстокожесть Рона, который громко хохотал и постукивал себя пальцами-сосисками по животу, делясь с Сэмом подробностями этой истории.
— Если бы Кэм играл в баскетбол, то это было бы принято Эллвудом.
— Но у него своя жизнь, — глаза Ферн вспыхнули. — Он выбрал то, что больше соответствует его внутренней сути. Я горжусь им и тем, что он отстаивает право быть самим собой. И я собираюсь сказать ему это, если, конечно, он захочет со мной разговаривать.
— А разве вы… — Сэм замолчал, подыскивая правильные слова, чтобы не задеть чувства дочери. Он давно уже знал, что в семнадцать лет все видится в черно-белом цвете, — разошлись во мнениях по каким-то вопросам?
— Нельзя сказать, чтобы мы совсем так уж разошлись во мнениях, — Ферн прикусила нижнюю губу. — Но когда я на пикнике разговаривала с Сарой Бет, появился Кэм. Он побродил вокруг нас, а потом ушел. Потому что я сделала вид, будто не замечаю его. Мне тогда не захотелось с ним разговаривать. Не знаю почему.
— Я тоже иногда так веду себя.
Сэм подумал о Марси и о том, как он ушел с пикника, держа на руках Полу. Тогда он даже не попрощался с Марси, не сказал ей ни слова. Сэм глубоко задумался, вспомнив об этом. Пауза затягивалась и становилась неловкой. Наконец он снова заговорил:
— В общем, надо стараться вести себя правильно.
На лице Ферн появилось удивление.
— Я хочу сказать, — Сэм посмотрел дочери в глаза, — что мы можем хотя бы попытаться вести себя правильно.
Ферн наклонила голову, и в выражении ее лица появилось знакомое Сэму упрямство.
— Что ж, у меня как раз сейчас появился шанс немного подправить то, что я испортила. Я буду очень стараться вести себя правильно.
Сэм быстро обнял дочь за плечи, ее слова эхом повторились в его голове. И тут он заметил впереди две рыжие головы. Сэм улыбнулся. Теперь шанс поправить свои дела появился не только у Ферн — он тоже должен был попытаться исправить допущенные ошибки.
Едва началась служба, Марси сразу же пожалела о том, что поддалась на уговоры Кэма и пришла в церковь. Нет, она не была готова к наплыву тех эмоций, которые внезапно на нее обрушились. Целых пятнадцать лет она потратила на то, чтобы забыть все, что связывало ее с этим городом. И вот теперь, сидя рядом с Кэмом, она вдруг поняла, что прошлое вернулось к ней и избавиться от него она не сможет уже никогда.
Память снова возвратила Марси к тому моменту ее жизни, когда родители вышвырнули ее из дома. Да, она тогда не услышала, что ее брат плакал. Но больше она ни в чем не была виновата. Она не сделала ничего плохого. Но те люди, которых она знала всю свою жизнь, устроили ей судилище и вынесли приговор — «виновна».
