Уж лучше бы выспрашивал! Будь на месте Марека кто-нибудь другой, нормальный, он сумел бы отбрить бармена так, что в другой раз неповадно было бы лезть… Но на месте Марека был Марек, поэтому он только и мог, что пробормотать сдавленно:
— Не жена. Сестра и мама.
— А, — сказал бармен без малейшего интереса. — А жениться не думаешь?
Вместо ответа Марек хлебнул содовой и едва не поперхнулся.
— М… может быть, — выдавил он, потому что бармен всё топтался около его столика, очевидно, ожидая ответа. Посмотрел на себя в грязноватую стаканную гладь — ну да, так и знал, покраснел, как светофор. Интересно, как бы ему отучиться от этого ребячества?
— Это дело! — одобрил бармен. — Смотри не упусти шанс, а то ещё уведут. Она девушка яркая, а тут с таким, прошу прощения, мямлей…
От обиды Мареку сделалось горячо в глазах и горько в горле, но он понятия не имел, что тут можно ответить, да и сознавал вообще-то в глубине души, что бармен не только был прав, но ещё и выразился весьма мягко. Но тут тип с газетой подозвал бармена к себе и велел повторить заказ, так что Марек смог наконец перевести дыхание.
Он снова отпил из стакана, вполглаза наблюдая за тем, как бармен суетится за стойкой, а незнакомый гость всё шелестит газетой по-прежнему. Кстати, весьма подозрительно — час уже как он ей шуршит, листает туда-сюда и всё никак не дочитает. А лица его, кстати, Марек так и не видел… Он вжался в жёсткую спинку неудобного стула и опустил взгляд на стол, изо всех сил не привлекая к себе внимания. Нужно быть как можно осторожнее, когда он пойдёт домой. И сначала обязательно проводить Ратку.
Бармен поставил шот перед типом с газетой и, не дождавшись от того благодарности, решительно направился обратно к Мареку. Лицо его весьма красноречиво свидетельствовало о том, что у него в запасе ещё немало увлекательных тем для обсуждения. Марек обречённо глотнул содовой.
Но тут дверь распахнулась и ударилась о стену так, что бутылки в шкафу задребезжали. Длинные загорелые ноги перепрыгнули через порог, кинулись вперёд, и что-то врезалось в его бок, чуть не сбив по дороге бармена. Тёплая щека ткнулась Мареку в лицо.
— Ура-ура, вот я и здесь! — громко объявила Ратка над самым его ухом то ли ему, то ли всему миру сразу. — Мне налейте как ему.
— У вашего спутника просто содовая, мисс, — наябедничал бармен.
— Тогда мне ещё туда добавьте джина, — она плюхнулась на диван. Стол содрогнулся так, словно где-то рядом компактных размеров бегемот начал отплясывать твист. Марек передвинулся вместе со стулом немножечко вбок, чтобы сидеть напротив неё.
— Вы бы поаккуратнее, мисс, с алкоголем, это ведь вам не шуточки, — бармен послушно прошлёпал к себе за стойку, но всё-таки не мог по пути не высказать своё экспертное мнение. — Рожать-то собираетесь?
— Конечно, нет, — Ратка смешно округлила глаза и даже чуточку брови в неподдельном удивлении. — Вот ещё выдумали!
— А жених-то ваш в курсе? — с явным неодобрением уточнил бармен, нарочито громко стукая стаканом об стол.
Ратка захихикала и перегнулась через столешницу, чтобы ткнуть Марека в бок.
— Жених, думаю, пока даже не в курсе, что он жених! А, жених? Ты жених или не жених? На когда назначим свадьбу?
— Так не говорят — «на когда», — поправил Марек. Он был так счастлив наконец её видеть, что даже не стал уворачиваться от тычков. Но не поправить ошибку всё-таки не мог. Это было сильнее него.
— Это не ответ на вопрос, противный глупый жених, — сказала Ратка и завалилась на диван плашмя, болтая вытянутыми ногами: кажется, под коленку она Марека пнула нарочно. Она эмигрировала всего около года назад и английским пока владела не очень-то ловко: по-заеднийски она наверняка обозвала бы Марека как-нибудь поинтереснее.
— Ты сегодня в белом? — спросил Марек уже на родном для них языке и сопроводил свои слова извиняющейся улыбкой. Лезть Ратке в душу он не хотел.
— Да, это новое, — небрежно отозвалась Ратка и снова боднула его ногой, уже посильнее. — Я подумала тут — а отчего бы мне и не носить белое в свободной стране? Ведь это просто цвет… во всяком случае, здесь.
Полное имя Ратки было Репарата, в честь Святой Репараты из Кесарии. Заедния, как-никак, была в первую очередь католическая страна, а потом уже коммунистическая, и до того, как Будич пришёл к власти, детей частенько называли согласно тому, кто в день их появления на свет поминался церковью. Марек ничего не знал о том, как Ратка жила до того, как бежала в Америку, — они не говорили о таких вещах. Были её родители верующими или нет, он сказать не мог, но вполне могли и не быть. Даже убеждённые коммунисты в большинстве случаев давали детям традиционные имена — за некоторым исключением, в число которых входила, например, семья Марека.
