Он слегка подался к ней. Чуть-чуть.
– А вы бы тосковали по мне?
Энн ощутила, как загорелись ее щеки. Понадобилось несколько секунд, прежде чем лицо приобрело привычно строгое выражение.
– Очень многие тосковали бы по вам, – твердо ответила она.
Многие. Включая и ее.
– Где же вы гуляли вчера вечером? – поинтересовалась она.
«Детали, – напомнила она себе. – Детали крайне важны. Детали бесстрастны и сухи и не имеют ничего общего с эмоциями, или тоской по кому-то, или с беспокойством, или с любовью… и заботятся только о фактах».
– Неужели в Мейфэре? Я бы в жизни не подумала, что это так опасно.
– Не в Мейфэре. Но недалеко оттуда. Я шел домой из Чаттерис-Хауса. Было поздно. Я задумался и не обращал внимания на то, что творится вокруг.
Энн не знала, где жил граф Чаттерис. Вряд ли так далеко от Уинстед-Хауса. Все благородные семьи жили в сравнительной близости друг от друга. И даже если лорд Чаттерис жил на границе фешенебельного района, лорду Уинстеду вряд ли пришлось бы проходить через трущобы по пути домой.
– Я и не представляла, что в городе становится так опасно, – заметила она и сжалась, гадая, связано ли нападение на лорда Уинстеда с тем, что она видела Джорджа Кервеля на Пикадилли.
Но как это может быть? Ее и лорда Уинстеда видели на людях только однажды – вчера в Гайд-парке. Любой посторонний понял бы, что она – гувернантка в знатном семействе.
– Полагаю, мне следует поблагодарить вас за то, что тогда проводили меня домой.
Он повернулся и посмотрел на Энн так пристально, что у нее перехватило дыхание.
– Я бы не позволил вам пройти ночью и два шага, не говоря уже о полумиле.
Ее губы раскрылись, словно она хотела заговорить, но могла только смотреть на него.
Их взгляды скрестились и застыли, и это было поразительно, потому что она не замечала цвета его глаз, этих удивительных, блестящих, светло-голубых глаз. Энн видела совсем другое, заглянула в самую глубину. А может, все было не так? Может, это она открылась перед ним? Может, это он видел все ее секреты, все страхи?
Все желания.
Наконец она смогла дышать и отвела глаза. Что это было?
Энн не знала ту женщину, которая смотрела на него, словно заглядывала в собственное будущее. Энн не фантазерка. Она не верила в судьбу. И никогда не считала, что глаза – это зеркало души. Особенно после того, как когда-то смотрел на нее Джордж Кервель.
Она прикусила губу, стараясь обрести равновесие.
– Вы сказали это так, словно это чрезвычайно для меня важно, – заметила она, довольная своим относительно ровным тоном. – Но я знаю, что вы настояли бы на том же, будь на моем месте любая другая леди.
Уинстед ответил улыбкой, такой задорной, что Энн задалась вопросом: уж не вообразила ли она себе напряжение в его глазах несколько секунд назад.
– Большинство леди сделали бы вид, что польщены.
– В таком случае я заявляю, что не принадлежу к большинству леди, – сухо выговорила Энн.
– И это произвело бы прекрасное впечатление, будь мы на сцене.
– Придется уведомить Харриет. Она воображает себя драматургом, – засмеялась Энн.
– Неужели?
Энн кивнула:
– Насколько я знаю, она начала новый опус. Название звучит крайне угнетающе. Что-то насчет Генриха VIII.
– Это действительно мрачно, – поморщился он.
– Она пытается уговорить меня сыграть роль Анны Болейн.
Уинстед едва сдержал смех.
– По-моему, тетя слишком мало вам платит!
Энн отказывалась комментировать это замечание и просто сказала:
– Я благодарю вас за заботу. Но мне она не льстит, потому что куда большее впечатление на меня производит джентльмен, ценящий безопасность и защиту всех женщин.
Немного подумав, он кивнул, и его голова слегка дернулась. Энн с удивлением поняла, что ему не по себе. Он не привык к подобным комплиментам.
Она улыбнулась про себя. Было что-то очень трогательное в том, чтобы смутить Уинстеда. Наверное, он привык слышать, как красив и обаятелен.
Но вот что у него хорошее поведение? Скорее всего, его вообще никогда не хвалили.
– Очень больно? – спросила Энн.
– Щека? – Уинстед тряхнул головой, но тут же возразил себе: – Немного.
– Наверняка, воры выглядят хуже, чем вы, – улыбнулась она.
– Гораздо хуже. Гораздо, гораздо хуже.
– В этом смысл драки? Сделать все, чтобы противник оказался в худшем состоянии, чем вы сами?
– Знаете, это вполне возможно. Глупо, конечно, не находите? – Взгляд графа омрачился. – Именно из-за этого мне пришлось уехать из страны.
Энн мало знала о той дуэли, но…
– Из-за драки? – уточнила она. В самом деле, молодые люди могут быть так глупы…
– Ну, не совсем, – неохотно объяснил он, – но все вышло достаточно нелепо. Один мой друг назвал меня шулером, и я едва не убил его за это. – Уинстед выразительно посмотрел на собеседницу. – Почему? Почему я сделал это?
Она не ответила.
– Я ведь не пытался убить его.
Он странным механическим движением подвинулся к спинке сиденья. Немного помолчал. Энн не сводила глаз с его лица. Он не смотрел на нее, когда добавил:
– Просто захотел сказать вам это.
Энн и не сомневалась, что он не тот человек, который будет убивать просто так. Но она видела, что граф не хочет продолжать этот разговор.
