Она отскочила, инстинктивно бросившись к отцу в поисках защиты. Должно быть, у него в сердце осталась толика любви к ней, потому что он заслонил ее собой и вытянул руку, чтобы помешать Джорджу. Тот рвался вперед, пока сэр Чарлз не оттащил его.
– Ты заплатишь за это! – вопил Чарлз. – Посмотри на меня! Посмотри, что ты со мной сделала!
Он сорвал повязку, и Аннелиза съежилась при виде воспаленной, красной раны – длинного, идущего по диагонали пореза от скулы до подбородка. Если рана заживет, останется шрам.
– Прекрати! – приказал сэр Чарлз. – Держи себя в руках.
Но Джордж ничего не слушал.
– Тебя за это повесят! Слышишь? Я позову магистрата и…
– Заткнись! – рявкнул его отец. – Ничего не сделаешь. Если она предстанет перед магистратом, правда выйдет наружу. И девчонка Ханли разорвет помолвку быстрее, чем ты успеешь моргнуть!
– Вот как? – заревел Джордж, пренебрежительно махнув рукой перед лицом отца. – А ты не думаешь, что все выйдет наружу, когда люди увидят это?
– Да, пойдут слухи. Особенно когда эта покинет город. – Сэр Чарлз метнул очередной уничтожающий взгляд на Аннелизу. – Но это только слухи. А если приведешь магистрата, вся гнусная мерзость попадет в газеты.
На несколько мгновений Аннелизе показалось, что Джордж не отступит. Но он наконец отвел глаза и отвернулся так быстро, что рана снова закровила. Он коснулся щеки, глянул на окровавленные пальцы.
– Ты заплатишь за это, – пообещал он. – Может, не сегодня, но заплатишь.
Он вдруг коснулся пальцами ее щеки, медленно проводя кровавый мазок, идущий по диагонали, от скулы до подбородка.
– Я найду тебя, – добавил он, и в этот момент голос его казался почти счастливым. – И это будет самый радостный день в моей жизни!
Дэниел не считал себя денди или хотя бы человеком светским, но это его убеждение достойно упоминания: нет ничего лучше, чем хорошо сшитая пара сапог.
Письмо от Хью пришло с дневной почтой:
«Уинстед!
Как обещал, я этим утром навестил отца. По моему мнению, он был искренне удивлен как тем, что видит меня (мы не разговариваем), так и узнав о твоей вчерашней неприятности. Короче говоря, я не верю, что он виноват в нападении.
В заключение разговора с отцом я повторил свою угрозу. Никогда не мешает напомнить о последствиях того или иного поступка. Но я испытал истинное удовольствие, наблюдая, как кровь отливает от его лица.
Твой и так далее.
Почувствовав уверенность в собственной безопасности, Дэниел направился в магазин Хоуби, где его ступню и ногу измерили с точностью, наверняка впечатлившей бы самого Галилея.
– Не шевелитесь! – потребовал мистер Хоуби.
– Я не шевелюсь.
– Шевелитесь.
Дэниел взглянул на собственную ногу в чулке, застывшую на подставке без движения.
Мистер Хоуби презрительно поджал губы:
– Его светлость герцог Веллингтон может стоять часами, не двинув ни одним мускулом.
– Но он хотя бы дышит? – пробормотал Дэниел.
Мистер Хоуби не потрудился поднять глаза:
– Нам не смешно.
Дэниел невольно задался вопросом, говорит он о себе и прославленном полководце, или самоуважение знаменитого сапожника возросло до той степени, когда он начал говорить о себе во множественном числе.
– Нам нужно, чтобы вы стояли неподвижно, – проворчал мистер Хоуби.
Значит, последнее. Раздражающая привычка, какой бы надменной ни была персона, но Дэниел был склонен мириться с этим, учитывая абсолютное совершенство сапог мистера Хоуби.
– Буду счастлив выполнить вашу просьбу, – ответил Дэниел самым веселым голосом.
Мистеру Хоуби, однако, было не до веселья. Вместо этого он пролаял приказ одному из помощников принести карандаш, которым собирался обвести ступню лорда Уинстеда.
Дэниел стоял абсолютно неподвижно, превзойдя даже герцога Веллингтона, который, как он был твердо уверен, все же дышал, пока с него снимали мерку. Прежде чем мистер Хоуби успел закончить работу, дверь магазина распахнулась, ударившись о стену с такой силой, что задребезжало стекло. Дэниел дернулся, мистер Хоуби выругался, помощник мистера Хоуби съежился, а когда Дэниел посмотрел вниз, на контур ступни, оказалось, что мизинец ноги странно выдается вперед, как коготь рептилии.
– Впечатляюще.
Стук двери и без того привлек бы достаточно внимания. Но когда стало ясно, что в мастерскую ворвалась женщина – женщина, которую, похоже, постигла беда, женщина, которая…
– Мисс Уинтер?!
Кто же еще это мог быть: локоны цвета воронова крыла, выбивавшиеся из-под шляпки. Невероятно длинные ресницы…
Но кроме того… Странно, конечно, но Дэниелу показалось, что он узнал ее по манере двигаться.
