Ночь роя полностью

Исик отвернулся и пробормотал на ухо Грегори:

— Неужели мы действительно должны навещать императрицу на полом бревне, как дикари?

— Дикари! — воскликнул Грегори. — Это треклято совершенное слово. Мы полагаемся на невежество арквали, так, ребята? А теперь собирай свои вещи, придурок! Я не буду повторять дважды.

У Исика было немного вещей, которые нужно было собрать. Оружие, данное Оширамом, ботинки и куртка, кошелек с золотом, который, предположительно, был на сорок два сикля легче, чем когда он поднялся на борт. Пес и птица с тревогой наблюдали за ним.

— Я был бы рад вашему обществу, — сказал он им, — но я не знаю, что нас ждет. Если вы пойдете со мной сейчас, у вас может не быть шанса вернуться в Симджу в течение очень долгого времени. Я также не могу быть уверен, что те, кто примет меня, будут — как ты выразился, Трут? — образованными. Возможно, они не знают, как относиться к разбуженным зверям.

Его слова еще больше усугубили их горе.

— Я все равно пойду с тобой, друг Исик, — наконец сказала птица-портной. — Моя безмозглая дорогая забыла меня, как это происходит каждую весну. Пусть вьет гнездо с кем-нибудь другим, с кем-нибудь, более подходящим для супружества. У меня на уме совсем другое.

— А я останусь на «Танцоре», — сказал пес, — если ты попросишь капитана Грязь-Рот вернуть меня в город при первой же возможности. Ведьма сказала достаточно о твоем деле, чтобы мне захотелось помочь. Но Симджалла — это место, которое я знаю. Ее улицы, ее запахи, ее сплетни. Вот где я могу быть вам полезен, если вообще могу.

— Тогда иди, — сказал Исик, почесывая морду псу, — и, смотри, не укуси капитана.

— Ничего не обещаю, — сказал пес.

Снова оказавшись на палубе, Исик столкнулся с огромным унижением, вызванным необходимостью помочь ему забраться в каноэ. Его колено не хотело поддерживать его на веревочной лестнице, и экипажу пришлось импровизировать с перевязью и спустить его вниз вдоль борта «Танцора». Исик знал, что его щеки горят. Он возблагодарил богов за то, что Сутиния осталась внизу, а потом почувствовал себя совершенно опустошенным из-за того, что она осталась. Очевидно, он был недостоин прощания.

Грегори перегнулся через борт, стараясь не улыбаться.

— Ты — сила природы, дядя, — сказал он. — Мы еще встретимся, я в этом уверен.

— На поле боя, — сказал Исик, — если мы проживем так долго. Сегодня я могу только поблагодарить тебя за твои действия. Они были странными, но хорошо выполненными.

Грегори смиренно опустил голову.

— Нужна работа, вызывай флибустьера, — сказал он.

Повинуясь внезапному порыву, Исик бросил кошелек с золотом обратно на палубу «Танцора».

— Возьми все — тебе нужно вновь построить свой дом, — сказал он.

Грегори внезапно огорчился:

— О, что касается этого...

— Он уже взял.

Сутиния была там, она наклонилась, чтобы поднять кошелек с палубы. На ней был морской плащ и головной платок из тонкого черного кружева, и на глазах у изумленного Исика она перекинула одну ногу через поручень. Оседлав его, как жокей, она посмотрела мужу в глаза. Исик знал, что ему следует отвернуться, но не сделал этого. Сутиния облизнула губы.

— Безнадежен, — сказала она.

Капитан ухмыльнулся:

— Мы поняли это давным-давно, верно?

— Не мы, Грегори. Только ты.

— Вот это несправедливо. От женщины в твоем положении.

— Есть только одно положение, которое тебя волнует.

Она наклонилась ближе, полузакрыв глаза, и положила руку ему на грудь. «В следующий раз почисти зубы, дорогая», — сказал Грегори. Сутиния в ярости отвернулась, нащупывая пяткой лестницу.

Они сидели, как груз на дне каноэ, ведьма и адмирал, враги и союзники. Сутиния, сидевшая впереди, пристально смотрела на Крабби, сидевшего на носу. У Исика разболелось колено. Он подумал, не мог бы он попросить ее успокоить его прикосновением, как она сделала в ту ночь, когда они встретились.

Затем он услышал, как она выплевывает ругательства, тихо и ядовито. Возможно, позже, подумал он. Возможно, через неделю.

Молодые люди гребли молча. Они не стремились к берегу, а двигались зигзагами в сгущающейся темноте, словно преследуя какую-то своенравную мысль. Залив по-прежнему был удивительно ровным. Это было очень странно — беззвучно скользить среди окутанных туманом затонувших кораблей, коралловых выступов и гигантских скал, похожих на кулаки. Мужчины не выказывали страха перед остатками кораблей и прокладывали курс так близко от них, что Исик мог бы высунуться и дотронуться до гниющих корпусов.

— Мы не ближе к берегу, чем когда стартовали, — сказала Сутиния, наконец нарушив молчание. — Вы заблудились, или это экскурсия по Призрачному Побережью?

Молодые люди посмотрели друг на друга, внезапно почувствовав себя неловко.

— Мы не заблудились, — сказал симджанин, сидевший на корме. — Просто ждем сигнала.

— Чьего сигнала?

Мужчины беспокойно заерзали на месте.

— Я полагаю, у них есть больше секретов, которые нужно охранять, чем тот, о котором просил Грегори, леди Сутиния, — предположил Исик.

— Какой ты пронзительно умный.