Ночь роя полностью

— Нам повезло, что я поступил опрометчиво. Нам следовало бы каждый день посылать тебя впереди нас, Валгриф: враг не принял бы тебя за разбуженное животное, не говоря уже о гражданине, которым ты являешься. Если Макадра действительно послала сюда Дасту, значит, она вовсе не упустила из виду Девять Пиков.

— И мы уже проиграли, — сказал Большой Скип.

— Нет, пока нет, — сказал селк. — Ей нужно следить за слишком многими дорогами, и на некоторых из них мои братья измотают ее силы и введут их в заблуждение. Если она пытается следить за каждой дорогой, то не может приставить к каждой слишком много слуг. И что может быть лучше для небольшого числа людей, охраняющих высокогорье, чем мост через самое высокогорное ущелье из всех?

— Итак, она посылает сюда команду солдат, чтобы они ждали нас вместе с Дасту, — сказал Пазел, — и обнаруживает, что мост разрушен. Что тогда?

— Тогда она ждет, чтобы посмотреть, доберемся ли мы до ущелья, как я бы повел нас, — сказал Таулинин. — Сегодня нас спас только дождь со снегом.

— Они будут наблюдать и за акведуком, — сказала Таша.

— Предположительно, — сказал Герцил. — Мы должны приблизиться незаметно.

Они провели ночь в большом беспокойстве, и Герцил разбудил их всех еще до восхода солнца.

— Сейчас, более чем когда-либо, будьте осторожны с металлом, чтобы мечей было не видно и не слышно, — сказал он. — Вспомните совет в Техел-Бледде: мы обречем нашу экспедицию на провал, если хотя бы один из слуг Макадры заметит нас, сбежит с гор и поднимет тревогу.

Селки уже выбрались наружу и начали подниматься вверх по склону. Это был трудный, холодный подъем под ледяными звездами; и очень долгий, поскольку путешественники с трудом взбирались на один крутой подъем за другим, петляя среди отвесных скал. Пазел подумал о Болуту, идущего с тяжестью Нилстоуна на спине. Он никого не просил нести его со времен Уларамита.

Спустя почти три часа они внезапно выбрались на неровный хребет. Но не на вершину хребта, а, скорее, на широкий, неправильной формы уступ, изгибавшийся в сторону пропасти; уступ был усеян валунами, мелким кустарником и округлыми, покрытыми льдом снежными заносами. К этому времени солнце уже начало показываться из-за восточных гор. Таулинин заставил их всех низко пригнуться.

— Я слышу ветер в каньоне, — прошипел он. — Мы очень близко.

Подобно банде воров, они прокрались через плоский гребень. Пазел увидел впереди что-то похожее на просвет, и вскоре тоже услышал перемену в ветре, как будто тот стонал сквозь едва приоткрытую дверь. Пазел старался, чтобы у него не стучали зубы. Он слышал каждый свой шаг по обледенелой земле.

Ветер усилился, вместе с ним и свет. И вдруг перед ними открылся акведук. Это было удивительное сооружение древней цивилизации: каменный желоб шириной около двенадцати футов и глубиной вдвое меньше, встроенный прямо в древнюю скалу. Желоб постепенно спускался вниз, и Пазел увидел, посмотрев направо, что там, где гребень обрывался, желоб выходил из земли и удерживался в воздухе колоннами, так что угол спуска никогда не менялся. Прямой, как стрела, желоб мчался по склону горы, пока, наконец, очень далеко на востоке, не делал резкий поворот и не направлялся на север.

Пазел был потрясен. Двести миль. Сколько лет, сколько десятилетий народ Горных Королей отдал строительству этого водного пути? Даже сейчас по дну желоба стекало немного воды, окаймленной льдом.

Таулинин жестом приказал им всем отступить, а затем повел их на запад, параллельно акведуку, но по более низкой местности. Это было защищенное место, усеянное валунами и маленькими густыми елками. Через несколько минут они оказались на узкой тропе.

Герцил взмахнул рукой, останавливая отряд на полпути. Перед ними вырисовывался акведук, подвешенный на своих каменных арках. Но не он обеспокоил Герцила. Перед сооружением была поляна, на которой не росло ни одного дерева, а рядом с поляной — пропасть. Расселина, конечно: около двухсот футов шириной и слишком глубокая, чтобы они могли мечтать увидеть дно с того места, где стояли. Акведук перепрыгивал через расселину одним пролетом, без поддерживающей его колонны, и, пересекая ущелье, поднимался гораздо круче, чем где бы то ни было на своем протяжении, соединяясь с противоположным утесом примерно на пятьдесят футов выше, чем начинался. Водный Мост. Явно древний, возможно, когда-то украшенный красивой резьбой. Теперь бугристые выступы по его бокам были размыты и нечетко различимы: драконы или леопарды, змеи или виноградные лозы. У его подножия, по ту сторону расселины, возвышалась полуразрушенная башня. На зубчатой стене башни сидела большая черная птица.

И прямо в центре моста змеилась смертельная трещина. Она тянулась до середины водосточного желоба, и там, где она начиналась, целые камни отвалились, оставив щель шириной около восьми футов. Над трещиной желоб был заполнен стремительной водой на глубину нескольких футов, но почти вся вода выходила через нее, устремляясь прямо вниз, в ущелье, окаймленное огромными ледяными бородами.