Ночь роя полностью

Но даже это Малышка не сумела сделать. Она действительно послала за своей старшей сестрой в подходящее время, но, столкнувшись лицом к лицу с Йелиндой, застыла в ужасе от собственного соучастия и не смогла завязать разговор или объяснить, зачем позвала. Вскоре Йелинда рассмеялась и пошла своей дорогой — которая, так получилось, привела ее к шкафчику со спиртным в кабинете. Она налила Теймату вечернюю чашку рома и отнесла ее ему в библиотеку. Затем, воспользовавшись привилегией жены, она вернулась в кабинет и налила второй бокал себе. Мгновение спустя Госмейл услышала яростные удушливые звуки, которые она хотела услышать, но из двух компнат и двух глоток. Она с криком побежала в кабинет и прибыла как раз вовремя, чтобы увидеть, как Йелинда умирает с пенистой слюной на губах.

Именно в этот момент сам Нилус услышал шум и помчался вниз по лестнице в пижаме. Первым, что он увидел, был его отец, лежащий в холле перед библиотекой в странной позе, прижав руку к горлу. Испуганный этим видением, он отвернулся от трупа и побежал на другие голоса в кабинете. Там лежала его покойная тетя Йелинда, более известная ему просто как мать. Над ней стояла тетя Госмейл, заливаясь слезами. Затем тетя Бьятра появилась в дверном проеме позади Нилуса, Госмейл указала на нее и закричала, что она убила их сестру.

— Я? — выпалила в ответ Малышка. — Ты кровожадная ведьма! Единственный убийца в этом доме — ты!

Лицо тети Госмейл исказилось в судороге ненависти. Она подняла руку, словно собираясь с силами, а затем махнула ею в сторону Бьятры, одновременно швырнув проклятие, которое приготовила для их мучителя и на которое шесть лет копила силы.

Роуз положил портрет плашмя. Он услышал крик Оггоск задолго до того, как она добралась до его входной двери. Было мало надежды на то, что стюард сумеет ее сдержать, и, конечно, тот не сумел. Удивительнее было то, что вместе с ней вошли Фиффенгурт и девушка Марила.

И, конечно, совсем неудивительно, что вместе с ними пробралось рыжее животное: Снирага, чье имя означало «Трусиха». Снирага, которая когда-то была Бьятрой, Малышкой. Которая превратилась в кошку в трех футах от него, самый страшный испуг в жизни ребенка, и так в избытке натерпевшегося страха. Которая была сначала сестрой, а потом домашним животным для этой невыносимой женщины-банши, стоящей перед его столом и кричащей икшель, икшель, из всех нелепостей. Эта отвратительная старуха, которая с такой же вероятностью могла быть его матерью, как и та, которую она прокляла, или та, которую они отравили вместе с его отцом.

— Я не слушаю тебя, Оггоск, — устало сказал он.

— Ты треклято должен! Ты думаешь, их заявление настолько фантастично, что невозможно?

— Я ничего не думаю — ни так, ни иначе.

— Все сходится, Нилус, разве ты не видишь? Они поднялись на борт не просто так. Они не невежественны и не плавают ни на одном корабле без определенной цели. Я сказала им — Глайя, я приказала этой уродливой девчонке, похожей на болотную крысу, принести мне книгу! Стат-Балфир! Он наверняка есть в тринадцатом Полилексе! Нам вовсе не обязательно было попадать в такое непростительное положение! И твой проклятый квартирмейстер хранил эту тайну в течение нескольких месяцев!

— Я тот, кто проклят.

— Повесь их, Нилус! Отдай их Отту!

— Змеи и дьяволы, женщина, неужели ты не можешь помолчать?

Оггоск ударила по столу своей тростью. Капитан вскочил на ноги и наклонился к ней, и оба заревели друг на друга. Фиффенгурт и Марила попятились.

Затем противники дружно замолчали, разинув рты.

— Что ты сказала, ведьма?

— Я сказала, что любой, кто ступит на берег, будет убит. Ползунами или какой-нибудь ловушкой ползунов. Что сказал ты?

— Что у меня чума, — мрачно ответил Роуз. — Чедфеллоу подтвердил симптомы. Через несколько недель я сойду с ума.

Крики Оггоск возобновились, но они были недолгими. Она упала в обморок, и двое мужчин отнесли ее на кровать Роуза, в то время как Марила побежала за Чедфеллоу.

Существо в камере все еще смотрело на Фелтрупа, все еще ожидая. Голова у него была круглая и пухленькая, как у новорожденного, на пухлых щеках два маленьких, глубоко посаженных глаза мерцали внезапными золотыми вспышками. Большие уши, похожие на засохший батат, торчали из его головы. На существе не было ничего, кроме набедренной повязки, подпоясанной на талии и перекинутой через плечо: это и множество колец с огромными разноцветными камнями на его пухлых пальцах. Тело было толстым и мощным, как у какого-нибудь борца, который бесконечно ел и тренировался. Но ниже колен ноги существа становились лапами чудовищной птицы и заканчивались когтями, которые скрежетали по половицам. На его спине лежала сложенная пара огромных черных крыльев.

— Ты демон, — сказал Фелтруп.

— И что такое демон, скажи на милость?

Фелтруп ничего не сказал. Больше, чем когда-либо, ему хотелось убежать, выскочить к дружелюбным курам, уткам и лебедям с двойными подбородками, захлопнуть Зеленую Дверь и никогда больше ее не искать. Существо улыбнулось: