Ночь роя полностью

Таша с тревогой посмотрела на остальных.

— Не думаю, что он вообще может измениться, — сказала она. — Мне кажется, его силы иссякли.

— Тогда мы приведем его сами! — сказал Болуту. — Пойдемте, принц...

Однако прежде чем они успели нырнуть, Ниривиэль спрыгнул с перил.

— Оставайтесь, птица быстрее, — сказал Герцил, — и она несла груз тяжелее, чем одна измученная норка.

— Ундрабуст, кидай треклятый лаг, — сказал Фиффенгурт. — Могу поклясться, что мы набираем скорость.

Нипс взял веревку с узлами и бросил утяжеленный конец в пролив. Мгновение спустя он получил показания:

— Шесть узлов, капитан.

Фиффенгурт подергал себя за бороду.

— Вы там, наверху! — наконец крикнул он. — Уберите главные паруса, а также марсели. Нет, клянусь Древом, спустите все паруса. Вы слышали меня, парни: выполнять.

Осталось не так уж много холста, который можно было убрать. Вскоре две уцелевшие мачты остались обнаженными. Но «Чатранд» продолжал разрезать волны, скорость не уменьшилась. Словно во сне, Фиффенгурт подошел к поручням, сорвал с головы офицерскую фуражку и швырнул ее за борт.

— Она просто плавает на поверхности, — заявил он. — Здесь вообще нет течения. Синие дьяволы, что заставляет двигаться нас?

— Груз, — сказала Марила.

Все вздрогнули.

— Как ты думаешь? — спросил Нипс.

Марила посмотрела на него.

— Также, как и большинство людей. Тебе тоже стоит попробовать. — Обращаясь к остальным, она сказала: — Посмотрите на Элкстема и Фегина.

Два моряка едва справлялись с рулем. Пазел вынужден был признать, что выглядели они довольно неуклюже и неумело.

— Они умеют ходить под парусом, — сказала Марила, — но мы идем не под парусом. Я готова поспорить на все золото этого корабля, что, если они отпустят штурвал, мы развернемся и поплывем задом наперед.

— Нилстоун, — сказала Таша с удивлением в голосе. — Он в моей каюте, недалеко от кормы. Марила, ты думаешь, он нас тянет?

— Или толкает, — сказала Марила, — до тех пор, пока эти двое не дают нам развернуться.

Мысль была, мягко говоря, обескураживающей. Однако Пазел не мог от нее отмахнуться. Всего несколько часов назад они с Нипсом задавались вопросом, что может случиться с Нилстоуном, когда они приблизятся к своей цели. Если Марила была права, они получили ответ.

Ниривиэль вернулся, неся Рамачни, Таша подбежала к нему и заключила в объятия. Рамачни выглядел изможденным, его шерсть была опалена, но его черные глаза блестели даже здесь, в темноте.

— Осторожно! — сказал он. — Я измотан так, как ты никогда меня не видела, дорогая. — Он оглядел корабль. — Вы огородили полубак: очень хорошо. Яд там задержится надолго.

— Дольше, чем проживет этот корабль, — сказал Ниривиэль. — Я проведу разведку впереди.

— Я бы чувствовал себя лучше, если бы его хозяин все еще был в клетке, — сказал Болуту, когда сокол поднялся в ночь.

— Клан его найдет, — сказала Энсил. — Верно, лорд Талаг?

Старый лорд взглянул на нее и коротко кивнул. Его лицо было измученным; он почти не разговаривал с тех пор, как умер его сын. Стоявшая рядом с ним Майетт выглядела еще более отстраненной. Ее глаза остекленели, руки безвольно повисли по бокам. Пазел всем сердцем сочувствовал ей. Она надеялась, что ее возлюбленный выживет, несмотря на ожоги. В этом не было никакого смысла, но так говорило ее сердце.

Неда тронула Герцил за локоть и сказала на мзитрини:

— Мы можем проверить теорию Марилы, Златоцветник. Просто надень перчатки и перенеси Нилстоун в другую часть корабля.

Герцил уставился на нее, моргая:

— Ты гений, Неда Паткендл.

Небольшая толпа спустилась в каюту Таши; Болуту нес одну из последних заправленных маслом ламп. Таша надела перчатки из Уларамита, когда Пазел открыл шкафчик. Но он не мог сдвинуть с места железную плиту. Герцил подошел к нему. Вместе, напрягая все мышцы, им удалось выдвинуть плиту.

Нилстоун скользнул в каюту. Все вздрогнули и отступили на шаг. Она не стал больше, и Пазел не чувствовал ни жара, ни какой-либо другой силы, которой он мог бы дать название. Но он мог чувствовать силу Камня и его абсолютную неправильность. Смотреть на него было все равно что смотреть вниз, в бездонную пропасть.

— Раньше плита выдвигалась сравнительно легко, — сказал Пазел. — Нилстоун каким-то образом стал тяжелее. Намного тяжелее.

Таша положила руку в перчатке на Нилстоун.

— Кредек, — выругалась она, — я не могу сдвинуть его ни на дюйм.

— Отдай мне эти штуки, — сказал Герцил.

Когда обе рукавицы покрыли его руки, он сжал Нилстоун между ними, низко согнулся в коленях и попытался поднять. Он застонал от усилия. На его шее и предплечьях вздулись вены. Наконец он остановился и покачал головой.

— Теперь мы знаем, почему Эритусма сделал эту плиту прочной, как корабельный якорь.

— И почему корма так низко опущена, — сказала Марила.

— Ты можешь определиться? — спросил Нипс. — Несколько минут назад ты сказала нам, что Камень тянет нас все глубже в каньон. Теперь ты говоришь, что он тянет вниз.

Марила снова адресовала свой ответ остальным, ни разу не взглянув на Нипса: