Ночь роя полностью

— Лучшего идзу я не смог бы достать в столице, — тихо сказал он, — & я хотел бы, чтобы вы знали две вещи. Во-первых, ни я, ни кто-либо другой на борту до этого момента не пользовался этим запасом. Во-вторых, я хорошо разбираюсь в спиртных напитках — раздаются смешки по поводу преуменьшения — & этот прекрасен. По правде говоря, он лучше того, которым меня угощали в Замке Пяти Куполов, когда я обедал с сыновьями императора. Если бы это было возможно, я бы объявил, что он подходит для вас — подходит для самых способных & бесстрашных людей, когда-либо рожденных под небесной аркой, рожденных насмехаться над трудностями, рожденных, чтобы наполнить гордостью сердце старого, измученного шкипера. Я хотел бы заявить, что дела идут хорошо, но на самом деле это лучшее из того, что есть. Это все, что я могу подарить вам в этот новогодний день. Выпивка & мое обещание бороться за наши жизни, как бы трудно ни было найти путь к их спасению. Выпьем же теперь за его обретение, люди «Чатранда». Вот & все.

Команда взревела. Ошеломленный, я оглядел эту толпу несчастных. Плаппы & Бернскоувы, моряки & турахи, даже кое-кто из тех, кого мы похитили на Симдже: все аплодировали. Они даже не попробовали напиток, но какое это имело значение? Рыжий Зверь превознес их до небес, & они внезапно полюбили его. Напиток пошел по кругу; он был ароматным & крепким, как дьявольский мед. «Он не просто наш капитан, он наш отец!» — крикнул молодой мичман, & через несколько секунд я услышал из уст сотен мальчишек-переростков песню, которую мы пели в храмовой школе:

Отец наш бесстрашный, мы парни твои, сквозь холод & тьму мы идем.

На холм тот проклятый всю ночь я ползу

Печаль & несчастья оставив внизу.

Отец наш бесстрашный, веди нас вперед, закончится ночь & мы утро найдем.

Они подошли к нему поближе. Роуз ни разу не улыбнулся: это ослабило бы эффект. Он только кивнул, призывая их выпить, & идзу исчез прежде, чем кто-либо успел слишком расстроиться. Они с пением разошлись по своим постам, эти негодяи. Я повернулся & проскользнул сквозь толпу сбитых с толку длому, кривившихся при виде странного напитка в их чашках & еще более странной радости окружающих их людей, а затем я увидел Сандора Отта у люка № 4, наблюдавшего за происходящим с некоторым отвращением. Я мог бы рассмеяться. Вот почему он тебе нужен, убийца. Вот почему ты не осмеливаешься сделать из этого человека главного врага.

Суббота, 2 халара.

Второй день любого года — разочарование. Этот был отмечен странными & отвратительными событиями. Предрассветная вахта пришла со своей смены с дикими глазами & руганью: один из них услышал в темноте музыку, флейты, но ни наверху, ни внизу они не смогли найти музыкантов. Уже поговаривают о призраках. Я спрашиваю, вы видели призраков? Ну, нет, мистер Ф., не видели. Но кто исполнял эту музыку, а? Воспаленное воображение, вот кто, я им так & сказал, но до них не достучался. Призраки, настаивали они. Конечно, из-за бесконечного бормотания Роуза на эту тему даже прирожденным скептикам среди них трудно не сползти в чертовщину.

В две склянки наконец раздается ожидаемый крик: впереди земля, размытая туманом тень, а через несколько минут замечена еще одна, дальше к западу. Это Воробьи, говорят нам длому на борту: маленькие, неисчислимые острова, но для любого судна, имеющего дело с Диким Архипелагом, их вид знаменует момент для того, чтобы раз & навсегда отвернуться от континента. Удвоив число матросов на брасах, мы направились на север. Я оглядываюсь назад & не вижу Песчаной Стены. Но, когда я закрываю глаза, я вижу их лица, ясные, как моя ладонь: Таша & Паткендл, Ундрабаст & Герцил. Я не верю в молитву, & все же я молюсь.

Пять склянок. Я нахожусь на жилой палубе (обычный осмотр, больше никаких хнычущих смолбоев), когда снизу доносится вой, какой издает человек, только спасаясь бегством. За считанные секунды я спускаюсь по трапу, Теггац & смолбой Джервик Лэнк следуют за мной по пятам, а мистер Биндхаммер мчится впереди. Спаси нас Рин, кого мы видим? Казначея, старого Гангруна, бегущего, как двадцатилетний мальчишка, а сразу за ним гору красных мускулов, белых клыков & слюней. Это боров с Красной Реки — то самое вонючее животное, которое исчезло во время крысиной войны, — жирный, огромный & разъяренный; & прежде чем мы успеваем что-то сделать, они оба скрываются за поворотом коридора.