Они двинулись дальше, свернули за следующий угол, крадясь в тени высокой кирпичной стены. Еще один поворот, и они оказались на узкой дорожке, по которой — перешагивая через мусор и вонючие лужи, — они добрались до ворот, запертых на висячий замок. Выругавшись, Грегори тряхнул его, снова и снова, со страхом оглядываясь назад, туда, откуда они пришли. Затем мягкие шаги, молодые женские пальцы на железных прутьях и женское проказливое лицо, осторожно улыбающееся сквозь них.
— Раджул! — воскликнул Грегори. — Мы здесь не ради тебя — не ради кого-нибудь из вас. Это тот человек, о котором я говорил и которому вы не должны задавать никаких вопросов. Дай мне этот ключ, девочка. Он заплатит вам более чем щедро.
Они спрятали Исика в голубятне на крыше борделя. Он находился там в полной безопасности, совершенно жалкий. Воркование птиц, неотличимое от стонов клиентов в кабинетах внизу. Восемь холодных, покусанных вшами дней, и он ничего не имел против. У него был своего рода договор с Богами Смерти, жестокими, немодными богами, которых монахи называли «отшельниками в горах». Они позволяли ему жить каждый день, чтобы на следующий он мог позабавить их еще большей глупостью. Если бы они позволили ему погибнуть в подземелье королевы Миркитжи, они бы никогда не увидели, как он сражается с крысами. И если бы он умер здесь от какой-нибудь принесенной голубями болезни — о, какую игру они бы пропустили, какое зрелище!
Женщины приносили ему еду, воду и плохое вино и уходили с его золотом. Исик не осмеливался сидеть у окна, но он мог лечь на живот, приподняться на локтях и глядеть вниз на портовый район и участок земли за городской стеной. Он видел маленький симджанский боевой флот — стареющие третьесортные фрегаты с сорока или шестьюдесятью пушками, некоторые из них были построены в самом Арквале, — храбро удерживающие вход в бухту. Он видел маленькие благотворительные корабли, построенные монахами-темпларами, спешащие к докам с ранеными мирными жителями. Он видел, как бригада разрушителей работала над святилищем Мзитрини.
Король Оширам рассказал ему об этом святилище. Отец Бабкри был убит там, сразу после Договор-Дня, и, по мнению мзитрини, такая яркая смерть сделала это место нечистым с первой капли крови до скончания времен. Делегация Мзитрина покинула Симджу. Теперь, месяцы спустя, они платили рабочим-симджанам за то, чтобы они разобрали некогда священное святилище на части и выбросили камни в море.
Они все еще были заняты этим, эта толпа, рубящая, колотящая молотками, когда Грегори и двое его офицеров пришли за Исиком, заявив, что пришло время бежать на «
Теперь, когда маленькое двухмачтовое судно набирало скорость, Исик посмотрел через воду на невысокий холм, где раньше стояло святилище. Работа была закончена, святилище исчезло; даже нефритовый купол с серебряными надписями был отдан волнам.
Пушечный огонь, отдаленный, но постоянный. Исик присел у стены квартердека, наблюдая за тем, как молодые люди карабкаются вверх. Сейчас у него нет никакой работы, кроме как держаться подальше от них. Он вытянул ноги, потер колено, которое вывихнул во время побега из дворца Симджаллы. Ведьма дотронулась до него, и боль мгновенно уменьшилась, но теперь...
— Подбери ноги! — рявкнул Грегори, проносясь мимо. — Будь я проклят, если этот старик не представляет угрозы!
Исик подобрал ноги.
Конечно, у него не было никаких полномочий на этом контрабандистском судне. Но у него была сила. Он посмотрел на свои слабые, непослушные руки. Как быстро это вернулось: сила, уверенность в себе. Осознание того, что у него осталась всего одна битва, и что ее исход определит ценность всей его жизни.
