Ночь роя полностью

Бойня оказалась хуже, чем он думал. Мзитрини были в меньшинстве, но у них был ветер, и их корабли были меньше и быстрее. Там, где линия Черных Тряпок ближе всего подходила к линии Арквала, они разряжали свои пушки, одну за другой, затем разворачивались и бежали на запад. Они отдавали больше, чем получали, и крейсеры Арквала могли только обороняться.

Исик почувствовал, как у него сдавило грудь. Хорошо еще, что он взбодрил парня-гиганта, когда тот испугался. Он не был уверен, что смог бы сделать это сейчас.

— Кто побеждает? — спросила Сутиния.

Капитан и адмирал переглянулись.

— Я думаю, никто, м’леди, — сказал Исик. — Эта битва, безусловно, грандиозна, но это всего лишь одно сражение, и от него мало что изменится. Мзитрини не могут продвинуться на восток через проливы, не имея тяжелых пушек на мысе Користел, а Третий Флот сосредоточен и ждет в Нелу Перен. Арквал также не может распространить свое влияние далеко на запад. Здесь нет базы, которую можно было бы удержать, нет части земель Мзитрина, которую мы могли бы разумно оспорить.

Сутиния, разинув рот, смотрела на кровавую бойню:

— Ты хочешь сказать, что арквали отступят?

— Обе стороны, скорее всего, — сказал Грегори, — после наступления темноты.

— Тогда почему они дерутся? — воскликнула Сутиния. — И почему арквали покинули проливы? Для чего, во имя Девяти Ям, это нужно?

Огромное и внезапное пламя на одном из кораблей Мзитрина: взорвался его пороховой погреб. Четверть корпуса по левому борту просто разлетелась горящими фрагментами, огненный вихрь пронесся горизонтально над водой и по палубе обстрелявшего его военного корабля Арквала, такелаж которого расцвел ярко-оранжевым цветом; крошечные фигурки, горящие, прыгали в море.

Грегори посмотрел на Сутинию и пожал плечами.

— Попрактиковаться? — сказал он.

Эберзам Исик опустил подзорную трубу. Его руки дрожали:

— Ты хочешь пройти через этот строй?

Грегори рассмеялся:

— Не в твоем вкусе, старик?

— Расскажи мне о своих чертовых намерениях или отправь меня вниз, если от меня не будет никакой пользы.

— Мои чертовы намерения состоят в том, чтобы оставить этих бедняг позади до наступления темноты, держаться подальше от перекрестного огня, подветренного берега и этого треклятого рифа, пожирателя кораблей, облегчить твой кошелек на три четверти, подобраться поближе к флагману Арквала — и, кстати, тебе лучше найти мне этот флагман — и, наконец, быть уверенным, что никто из твоих бывших протеже не видит твоего лица. Так что да, я спрячу тебя внизу, и, боюсь, не очень удобно. Наслаждайся своей свободой, пока можешь.

— Иногда ты ведешь себя как свинья, Грегори, — сказала Сутиния. — Наслаждаться этим? Ты наслаждался, когда твоих товарищей убивали в Болотах?

— Все равно сегодня приятное утро. Посмотри на эти облака, Сути. Вот это похоже на овчарку.

— Иди гнить в Ямах. Они его соотечественники. Ты даже не спросил, был ли Кеспер его другом.

— Не нужно спрашивать, — сказал Грегори.

Исик прочистил горло:

— У вас доброе сердце, леди Сутиния...

— Приложи свой глаз к треклятой трубе! — сказала она. — Расскажи Грегори, на что мы смотрим. Ты творец войны, и это твой флот.

— Увы Арквалу, это всего лишь эскадра.

В глазах Сутинии заплясал огонь:

— Ты провел свою жизнь среди этих людей. Ты должен что-то знать о них — что-то помимо того, как заставить их разрывать на части беззащитные города.

Исик поднял подзорную трубу. Сердце Рина, вот это женщина. Несколько часов в ее присутствии — и он перестал испытывать тягу к смерть-дыму. И кто бы мог подумать? Несколько дней, если они проживут так долго, и ведьма, возможно, вылечит его и от пропажи Сирарис. Хорошо еще, что она презирала его и все, за что он сражался. В его планах не было места для любви.

Итак: на север. Три невозможности на выбор. Можно было часами лавировать на запад, у всех на виду, и надеяться, что мзитрини дадут тебе свободу в водах, которые они удерживали. Можно было пробежать между противоборствующими силами и быть стертым в порошок. Или можно попытаться ускользнуть к востоку от места событий, между линией Арквала и мысом Користел. И этот вариант был, по меньшей мере, таким же безумным, как и другие. Да, между линией фронта и пилообразными скалами мыса была добрая миля. Но ветер дул с моря на берег и боролся с «Танцором» лига за лигой, пытаясь загнать его на эти скалы. Такой ветер требовал огромной свободы маневра: хороший шкипер проплыл бы еще восемь или десять миль на запад, прежде чем повернуть на север. Конечно, сегодня это невозможно: всей эскадре Арквала было бы лучше находиться в восьми милях к западу. Черные Тряпки не позволили этому произойти.