Ночь роя полностью

— На опушке леса есть молодые сосны, — сказал Кайер Виспек, указывая, — но их мало и они маленькие.

— Увы, есть еще одна неприятность, — сказал Рамачни. — Светлячки не могут с нами пойти.

Крики ужаса.

— Вы не можете говорить это всерьез! — сказал Большой Скип. — Снова отправиться вслепую в этот вонючий лес?

— Я не говорил вслепую, — сказал Рамачни, — только без светлячков. Они хрупкие создания, и я не могу требовать от них большего.

— Рамачни, — сказал Болуту, — вы можете ввести кого-нибудь в нухзат?

Лунджа бросила на него испуганный взгляд. Пазел тоже был поражен: нухзат был экстатическим сон-состоянием народа длому, и, когда он наступал, они проявляли всевозможные странности в поведении и способностях. Но нухзат стал чрезвычайно редким явлением — настолько редким, что большинство длому его боялись.

— Я это делал, — сказал Рамачни, — в далеком прошлом.

— Безумие, — сказала Лунджа.

— Или спасение, — сказал Болуту. — Сержант Лунджа, в Адском Лесу мы оба были в нухзате. Я слышал ваше пение и видел ваши глаза: они были черными, как полночь. Когда факел погас, я обнаружил, что нухзат дал мне что-то вроде обратного зрения. Это было страшно и сбивало с толку, но я мог различить очертания деревьев, грибов, людей. В крайнем случае, мы могли бы связать отряд веревкой, и мы с вами могли бы их возглавить.

— Только в том случае, если нухзат снова преподнесет вам точно такой же подарок, — сказал Рамачни, — а этого никто не может гарантировать. Есть причина, по которой сон-состояние никогда не использовалось в качестве инструмента воинов или атлетов, Болуту. Это по своей природе дикое состояние, своенравная грация. Оно раскрепощает, но не служит добровольно. — Он повернулся к Энсил и Майетт. — Жаль, что мы не поговорили до того, как вы полезли на руины. Немного выше, и вы, возможно, описали бы нам местность ниже по течению.

— Мы можем подняться снова, — сказала Энсил.

Майетт бросила на нее тяжелый взгляд: Говори за себя.

— Благородное предложение, — сказал Рамачни, — но давайте на время перестанем думать о нашем побеге. Время пришло: мы должны сжечь чародея.

Он кивнул на гигантский каменный куб примерно в двадцати ярдах от них: один из строительных камней разрушенной башни. В траве вокруг Пазел разглядел одну иссохшую руку, торчавшую из-за камня. Пальцы высохли и скручивались, как полоски пергамента. Рука, казалось, почти манила его.

— Арунис убит, — сказал Рамачни, — но его смерть открывает путь к опасностям, которых раньше не было. Начнем с того, что он, по-моему, использовал свое искусство, чтобы спрятаться от Макадры.

— Макадра! — воскликнула Лунджа. — Императорская волшебница? Какое отношение имеет к Арунису она?

— Она может выдавать себя за служанку вашего императора, — сказал Рамачни, — но эта волшебница давным-давно стала скорее тем кого охраняют, чем тем, кто охраняет. В любом случае, Макадра Хиндраскорм жаждет Нилстоуна так же сильно, как когда-либо Арунис, и будет искать его всеми своими силами. Хуже того, Макадра может использовать в своей охоте мощь целой империи. На самом деле она и есть Империя Бали Адро, по крайней мере, в том, что касается насилия и интриг. Нам повезло, что мы находимся так далеко от любого города или гарнизона. Но эта дикая местность не сможет долго нас защищать.

— Вот как это бывает, а? — сказал Мандрик. — Мы были охотниками, а теперь стали добычей?

— Будем надеяться, что до этого не дойдет, капрал, — сказал Рамачни. — Не думаю, что сам Нилстоун взывает к какому-либо магу; в противном случае Арунис с гораздо бо́льшей легкостью поднял бы его со дна моря у Призрачного Побережья. Но труп мага — совсем другое дело. Магия вытекает из него так же, как из крови, и благодаря этой магии он сияет, как маяк на вершине холма. Мы должны быстро погасить этот маяк, иначе она узнает о Камне от Аруниса. Возможно, уже слишком поздно.

— Зачем его сжигать? — спросил Дасту, молодой шпион-арквали. — Почему бы не бросить его в реку, и дело с концом?

Пазел посмотрел на Дасту со спокойной, холодной ненавистью. Как и Нипс с Ташей, он когда-то считал более старшего юношу своим другом — до того, как тот раскрыл себя как протеже Сандора Отта, имперского мастера-шпиона. До того, как Дасту предал их и выдал их планы Отту и Роузу. В результате их всех приговорили к смерти как мятежников. Капитан Роуз отменил этот приговор, но не помиловал их — и Пазел сомневался, что кто-либо из них сможет простить Дасту.

— Мы не можем просто бросить тело туда, — сказала Таша. — Это не обычная река. Это путь между мирами.

Дасту пожал плечами:

— Если ты говоришь правду...

— Если? — спросил Пазел. — Черт возьми, Ибьен был прямо рядом со мной. Я видел его — и тут он внезапно исчез. Как лист, унесенный ураганом Рин-знает-куда.