Ночь роя полностью

— Хм, — сказал Фелтруп. Он ходил по канатам с тех пор, как перестал сосать материнское молоко. И, действительно, над берегом он оказался быстрее икшеля. Иногда приятно быть брюхоползом.

Но по мере того, как они спускались, летящий песок становился мучением, а к тому времени, когда они достигли земли, он стал почти невыносимым. Сатурик быстро подтолкнул его вперед, и Фелтруп увидел, что они направляются к узкому туннелю. Вскоре все они оказались внутри: заглубленный отрезок трюмной трубы, ведущей вверх по склону к растительности в центре острова.

— Вы поместили это сюда? — изумленно спросил Фелтруп. — Какое трудолюбие! Как давно ваш народ проходит через эту дверь?

Никто не ответил. Они поползли, гуськом. Когда труба закончилась, они снова промчались через летящий песок и нырнули в другую. Эта была длиннее и у́же. Наконец она привела их к самому краю зарослей. И, действительно, там были деревья: измученные и сморщенные, но все еще служившие защитой от завывающего ветра.

Теперь они шли по пешеходной дорожке. Посмотрев налево и направо, Фелтруп увидел, что другие икшели движутся вместе с ними, наполовину скрытые, скользя сквозь лоскутное одеяло света и тени. Многих он знал в лицо, некоторых — по именам. Он подумал о трехчасовом мире в Масалыме, когда длому щедро накормили их всех. Насколько по-другому все могло бы быть. И, возможно, еще может. Следи за своими словами, мой дорогой Фелтруп, следи за своими манерами.

Они не прошли и пяти минут, как кусты расступились, и они вышли на поляну, обрамленную полудюжиной полуразрушенных зданий в человеческий рост. Пока Фелтруп наблюдал, клан беззвучно вышел на открытое место. И это был полный клан: по-прежнему насчитывающий сотни икшелей. Никогда прежде он не видел детей икшель — широко раскрытые глаза, задумчивые; или старейшин — худые и сутулые, но никогда не сгорбленные, как человеческие.

Какими измученными заботами они все были! Этот побежденный вид глубоко потряс Фелтрупа: возможно, они сами были потерпевшими кораблекрушение. И они тоже были злы, неистово злы. Они уставились на него, словно не в силах до конца поверить, что он пришел сюда, и Фелтруп повернулся по кругу, встречаясь с ними глазами. Нет, не все они были в ярости. Некоторые смотрели на него со страхом или просто с недоумением, и очень немногие — с надеждой.

Здания были просто лачугами. Они накренились, почти готовые опрокинуться. Каждое из них, конечно, было построено из обломков «Чатранда». Здесь стояла скамейка из офицерской столовой. Вот колесный блок, установленный на столбе: возможно, один конец бельевой веревки. И глаза Рин! Там был корабельный колокол, установленный на большом плоском камне, как памятник на деревенской площади.

Но это никогда не было деревней. Только три здания выглядели так, как будто они когда-либо были пригодны для проживания. Еще одно, возможно, служило амбаром, последнее — складом. Там был колодец, ржавая наковальня, призрак забора.

— Они многое вынесли на берег, — сказал Сатурик. — Во время отлива «Чатранд» полностью оказывается на берегу, и можно просто подняться на борт.

Фелтруп не мог обрести дар речи. Он знал эти вещи. Он знал людей, которые прикасались к ним. Или, по крайней мере, их двойники, их теневые я.

Должно быть, они мечтали о спасении. Даже здесь они не сдались. Он посмотрел на колокол: потребовалось восемь человек, чтобы отнести его вглубь острова. Даже здесь они боролись за достоинство.

Сатурик подвел его к наименее обветшалому из домов. Человеческая дверь была плотно закрыта, но у ее подножия икшели вырезали одну из своих. Сатурик сделал знак одному из своих спутников, который открыл дверь и проскользнул внутрь.

— Как долго? — спросил Фелтруп.

— Ты имеешь в виду, с момента крушения? — уточнил Сатурик. — Тридцать четыре года, если верить памяти гигантов.

— Вы нашли письменные свидетельства?

— Среди прочего.

Они ждали. Здесь, в полдень, было почти тепло, и не было ветра. Почти. Фелтруп старался не представлять себе остров во время тайфуна.

Внезапный шум донесся из леса или, возможно, из-за него. Фелтруп в изумлении обернулся. Это было мычание коровы.

Сатурик махнул рукой, и несколько икшелей бросились в направлении шума.

— Их немного, — сказал он Фелтрупу. — Должно быть, их доставили на берег и отпустили.

— Их разводили? — спросил Фелтруп. — Или это голос тридцатичетырехлетней коровы?

Сатурик посмотрел на него со смутной враждебностью. Ни то, ни другое, подумал Фелтруп. Это одно из животных, исчезнувших на Неллуроке. Они пришли сюда, эти коровы, козы и другие существа. На корабле есть еще один дверной проем!