Ночь роя полностью

Еще больше икшелей ворвались на чердак, крича на своем свистящем языке. Фелтруп перепрыгнул через одно острие копья и промчался мимо другого — почему они просто не проткнули его, удивился внутренний голос, — а затем сам стул напал на него, или ему показалось, что напал. Он перевернулся через стул, ударился головой об пол и замер, поджав под себя мучительно вывернутую больную лапу.

Талаг сам швырнул стул. Его нога стояла на шее Фелтрупа, а острие меча вонзалось в нежную плоть внутреннего уха крысы. Он низко наклонился, согнув локоть для удара вниз.

— Я выбираю сдаться, — сказал Фелтруп.

— Выбираю! — сказал Сатурик. — Ты, маленький безумный визгун! У тебя выбора не больше, чем у мухи на языке лягушки!

— Молчать! — крикнул Талаг. Он наклонил голову поближе к Фелтрупу, почти шепча: — Ты называешь меня лидером? Безмозглое животное. Посмотрите, куда я их привел. К разорению, к изгнанию на этот песчаный холм или безнадежному возвращению на корабль, полный убийц. Я давил на своего сына до тех пор, пока он не сорвался и не взял на себя роль мессии. Роль, в которой он убил мою сестру, и был близок к тому, чтобы убить всех на борту, и, наконец, сам бежал навстречу собственной смерти. Я довел его до этих актов отчаяния, а затем осудил за его выбор. Лидер! Ты проповедуешь мертвецу, мастер Фелтруп. Но этот мертвец все равно тебя убьет.

Сатурик и остальные сомкнулись, опустив мечи и копья, образуя смертельное кольцо. Фелтруп крепко зажмурился. Как он мог не понять? Талаг был в отчаянии. Этот мужчина был слишком мудр, чтобы вечно отрицать правду; теперь она обрушилась на него сокрушительной тяжестью. Но, по крайней мере, в одном Талаг все еще серьезно ошибался.

— Ваш сын не отказался от борьбы, — сказал Фелтруп. — И он сошел на берег в Масалыме не для того, чтобы умереть.

Новая вспышка ярости исказила черты лица Талага:

— Ты что-нибудь знаешь о Таликтруме? Расскажи мне. Но произнеси хоть одно лживое слово, и я проткну тебе череп.

— Вы позволите мне вернуться на «Чатранд»?

— Никаких сделок. Говори.

— Я не предлагаю сделку, я просто интересуюсь, — сказал Фелтруп. — И беспокоюсь, мог бы я добавить, если уж говорить начистоту. Беспокоюсь, чтобы вы не проткнули мне череп, лорд Талаг, да и барабанную перепонку тоже, что более вероятно... Не обращайте внимания, я отвлекся. Факт в том, что ваш сын принял чью-то сторону, милорд. На самом деле он спас жизнь принцу Олику на верфи Масалыма, и этот поступок все изменил. Ибо именно Олик занял трон Масалыма, пусть и ненадолго, и отправил экспедицию, чтобы убить Аруниса и вернуть Камень.

— Ты точно знаешь, что это был Таликтрум?

— Если только в доках Масалыма не было другого икшеля в ласточка-костюме. Герцил был там и видел это собственными глазами. Таликтрум бросился вниз и убил ассасинов прежде, чем они успели перерезать принцу горло.

Глаза Талага наполнились удивлением:

— Мой сын. Спас принца Бали Адро?

— Гораздо больше, чем это. Той ночью он остановил Аруниса; он остановил торжество смерть-силы, которой служит Арунис. Не ради людей, длому или даже икшелей. Он сделал это ради Алифроса, милорд.

Фелтруп не добавил, что Сандор Отт также присутствовал при этом, и что Таликтрум исчез до окончания боя. Пусть он думает о своем сыне только самое лучшее. Насколько я знаю, это даже может быть правдой.

— Ваша благородная сестра, — осторожно добавил он, — обычно говорила об идролос, мужестве видеть. Это то, что сохранит жизнь вашему народу. Ничто другое не сохранит, я думаю.

Талаг несколько секунд не двигался. Затем он выпрямился, убирая меч от уха Фелтрупа, а ногу — от его шеи. Фелтруп перекатился на ноги, все еще окруженный оружием. Талаг указал на Сатурика.

— Помоги мне.

Вдвоем мужчины подошли к квадратной форме у дальней стены и отодвинули клеенку в сторону. Под ней лежали две стопки книг в человеческий рост. Все они были потрепаны, и у большинства были повреждения от воды. С большой осторожностью Талаг и Сатурик вынули одну книгу из стопки и поднесли поближе к окну. Это был тонкий, привлекательный томик в кожаном переплете. Талаг открыл его и начал переворачивать страницы — почти такие же длинные, как его тело. Найдя наконец нужную, он осторожно забрался на книгу, опустился на колени и прочитал вслух: