Ночь роя полностью

Хорошо, что Крысси ушел от нас, отведав кровь киля. Конечно, он этого не хотел. Мы должны были убедить его, что он делает это для нас — что он может найти способ отправить сюда корабль, спасательную группу. Но, во всяком случае, он делал это для нас, клянусь всеми Богами. Кто-то должен помнить все это. Кто-то должен исцелять. И почему бы это не сделать Фелтрупу, который любит читать больше, чем любой другой человек, которого я когда-либо знал?

Он посмотрел через комнату на Фелтрупа:

— Ты можешь догадаться, кто написал эти слова, верно?

Фелтруп кивнул, плача про себя. Только один человек когда-либо называл его Крысси, и это был Фиффенгурт. Эти строки написал сам квартирмейстер. В будущем.

Нет, яростно подумал он, в каком-то будущем. Чужом. Этот конец не является неизбежным. Этого не может быть.

— Он был еще жив, когда мы впервые прошли через дверной проем и обнаружили обломки, — сказал Талаг, — но прожил он недолго. Он был одинок уже три года. Остальные погибли один за другим.

— Но о чем он говорит? — прошептал Фелтруп. — Как, как я ушел? И кровь киля?

Талаг пожал плечами:

— Это загадка. Там, где расколот киль затонувшего судна, видна сердцевина дерева, и она действительно насыщенного темно-красного цвета, но мы не рискнули попробовать ее на вкус. Но что касается того, как ты ушел, то это просто. Ты, конечно, воспользовался часами. Ты прополз через них, чтобы оказаться в безопасности в другом мире.

— Они здесь? Магические часы Таши здесь?

Талаг кивнул.

— И сегодня это всего лишь обычные часы. Мы с усилием открыли откидывающийся циферблат и увидели только шестеренки. Похоже, твой побег наконец-то исчерпал их силу. — Талаг закрыл книгу. — Со временем ты можешь заслужить право прочитать что-либо из этого, Фелтруп, если будешь хорошо себя вести.

— Милорд, я не знаю, когда еще смогу позволить себе такую роскошь.

Сатурик улыбнулся, но быстро спрятал улыбку, когда его предводитель нахмурился. Талаг снова взглянул на Фелтрупа.

— Ты пытался предупредить нас о Шаггате, а позже и о чародее. Тогда я сомневался в тебе, но время показало, кто из нас был прав.

Фелтруп склонил голову.

— Тем не менее, ты пытался сохранить верность слишком многим. Ты пытался выбирать, объединяясь с этими гигантами, а не с другими; с этими икшелями, а не с теми. Такие усилия были обречены с самого начала. В итоге ты оказался ни на чьей стороне.

— Никто не действует бездумно, лорд Талаг. Я счастлив, что меня в этом обвиняют.

— Я не могу позволить тебе вернуться на «Чатранд», — сказал Талаг. — Ты неосторожен по натуре и вполне можешь открыть великанам нашу тайную дверь. Если они когда-нибудь найдут ее, мы окажемся здесь в ловушке, брошенные на произвол судьбы. Боюсь, тебе придется оставаться нашим гостем до конца.

Фелтруп предвидел это и подготовил с полдюжины аргументов. Но решимость, прозвучавшая в голосе Талага, внезапно заставила его дрогнуть. Он собирался извергнуть какую-то чушь. Он укусил себя за ногу, удерживая ее внутри. Не болтай! Болтовня не годится, дорогой Фелтруп. Ты должен достучаться до него каким-нибудь другим способом.

Талаг, без сомнения, потрясенный молчанием Фелтрупа, шагнул вперед и положил руку на склоненный лоб крысы.

— «Несчастлив всегда будет икшель такой, кто путает верность с любовью земной», — сказал он, явно цитируя по памяти. — Это из одной из наших величайших поэм.

— В чьем переводе?

— Моем, — сказал Талаг. — Пойдем, крыса, я хочу показать тебе кое-что, напоследок.

Приказав своим охранникам следовать за ним, он повел Фелтрупа вниз с чердака и вывел из здания. Там он остановился и обратился к клану на языке икшелей. Толпа начала расходиться, на ходу изучая Фелтрупа. Талаг прошел сквозь них, ведя Фелтрупа обратно между деревьями.

Они двинулись в направлении места крушения, но в какой-то момент Талаг сошел с тропы и начал подниматься по крутому гребню. Фелтруп карабкался достаточно легко, но икшель боролся изо всех сил, потому что под ногами было столько же рыхлого песка, сколько и почвы, а ветер с каждым шагом становился сильнее.

Когда они приблизились к гребню хребта, Талаг оглянулся через плечо.

— Они ничего не слышали об экспедиции, — сказал он. — В этом отношении дневники Фиффенгурта совершенно ясны. Паткендл, Таша Исик и другие так и не присоединились к экипажу и, таким образом, спаслись от ужаса крушения.