И все же мы должны повернуть назад. Не зная течений, мы будем блуждать по Неллуроку до тех пор, пока не умрем от жажды. И даже если бы нам удалось благополучно пересечь океан, где бы мы появились? Мы ничего не знаем о нашем положении относительно северных земель. Мы могли бы прибыть в самое сердце Мзитрина & быть потопленными Белым Флотом. Или на территорию Арквала, где наш дорогой император пообещал убить нас & наши семьи, если мы вернемся, не выполнив миссию. Возможно, нам повезет, & мы забредем в какой-нибудь порт в Бескоронных Государствах. Но, даже если они предоставят нам убежище, вскоре распространится весть о воскрешении «
Нет, рано или поздно мы должны вернуться в Бали Адро & получить откуда-нибудь более подробную информацию. Так почему же я до сих пор ничего не сказал Роузу, хотя мы уже несколько недель бежим на север? Боюсь ли я, что он тоже встанет на сторону Отта? Неужели я стал таким трусом после того, как увидел, что мастер-шпион сделал с Чедфеллоу?
С каждым днем мы подходим все ближе. Вся команда тоскует по Стат-Балфиру; вы можете услышать это в их голосах, увидеть это в их бегающих глазах. Они мечтают о доме, & в своем морально ослабленном состоянии они на мгновение забывают обо всех бессердечных просторах Алифроса, которые лежат между нами.
Я тоже не застрахован от искушения. Наш нос указывает на север; мое сердце тянет на север, как магнит, & не обращает внимания на доводы разума. Иногда ночами я думаю о том, как мы с Анни вместе ведем хозяйство, растим нашего малыша, занимаемся нежной любовью. Вот когда я чувствую себя самым злым: когда ловлю себя на том, что представляю себе такой конец, не обращая внимания на тех, кого мы оставляем позади.
Тем не менее, у меня есть странная защита от этого — Фелтруп. Он не может сказать почему, но верит, что наши друзья нас еще найдут. «Есть Илдракин & он, как стрелка компаса, указывает на нас Герцилу, — напоминает он мне. — Еще более важно, в отряде есть мудрость & бесстрашие». Но существует ли треклятая лодка, которая сможет догнать «
Я не донимаю его этими сомнениями. Что, если его надежда — всего лишь щит от удушающего отчаяния? Крысси так остро все чувствует; во многих отношениях он слишком похож на ребенка. Но его понимание вещей глубже, чем у любого ребенка, — глубже, чем могут легко объяснить его несколько лет бодрствующей жизни. «Мой единственный дар — снохождение», — сказал он нам недавно, но это великолепный дар в мрачные времена. Говорят, именно его снохождение однажды нас спасло.
Однажды во сне он увидел лицо Макадры, & это лицо не выходит у него из головы.
— Она тоже ищет нас, — сказал он мне вчера. — Она не знает, покинул ли Нилстоун Масалым по суше или по морю, поэтому прочесывает & то, & другое. У нас есть фора по времени, а у нее безумие, которое толкает ее вперед. Мы не долго останемся здесь одни.
Хотя по-прежнему ничего нет. Странные вечерние отблески, заблудившийся пеликан, раскат грома в безоблачный день. Я бы почти предпочел увидеть парус на горизонте. Лучше заметить волков на расстоянии, чем каждый день беспокоиться о том, что они крадутся за тобой по пятам, вынюхивая твой след.
Есть странная рыба, но есть & Ускинс. С тех пор как началось это плавание, наш первый помощник был денди, деспотом, претендентом на благородную кровь, мучением лично для меня, мальчиком для битья для капитана Роуза & совсем недавно сумасшедшим, который обожает свинину. Теперь, по-видимому, его душа возродилась. К изумлению всей команды, к нему вернулись рассудок & самообладание. Не может быть & речи о том, чтобы он вернулся к своим обязанностям (на самом деле у него не было никаких обязанностей, связанных с функционированием корабля, с того дня, как он попытался погрузить нас на дно Вихря Неллурога), но ходят разговоры о том, что он вернется в свою каюту со дня на день. Сейчас его можно увидеть прогуливающимся по палубе с доктором Чедфеллоу, выглядящим более здравомыслящим (& ухоженным), чем после Этерхорда.
