Ночь роя полностью

Сегодня днем он тихо подошел ко мне, доктор шел в нескольких шагах позади, & попросил у меня прощения за свои «многочисленные прегрешения» как против меня, так & против моих подопечных, смолбоев. Он назвал себя человеком, вышедшим «из кошмара, который длился дольше, чем вы знали мое имя». Я думаю, он хотел пожать мне руку, & сделал вид, что очень занят смазкой колесного блока. «Рад, что вы поправляетесь», — это было лучшее, что я смог из себя выдавить, &, осмелюсь сказать, это прозвучало не совсем искренне. Почему я мог испытывать сочувствие к этому человеку, когда он бредил, но испытал только презрение при виде его одетого & пристойного — это вопрос для философов. Я только знаю, что он мне не нравится, & не понравится никогда. Возможно, это моя ошибка, ибо разве нам не сказано отвечать на доверие доверием, на смирение уважением? Ускинс зашаркал прочь с рукой доктора на своем плече. По сей день я чувствую себя дворняжкой.

Среда, 13 халара 942.

На жилой произошла поножовщина, & парень из Плапп Пирс борется за свою жизнь. Свидетелей нет, но, когда прибыли турахи, в воздухе витал смерть-дым. Прежде чем Чедфеллоу усыпил его эфиром, парень поклялся, что на него напали. Скорее всего, это выдумка: несколько парней на верхней палубе слышали, как двое мужчин кричали друг на друга задолго до того, как начались удары & грохот.

Бернскоув Бойс расхаживают с важным видом, как новоиспеченные отцы, не в силах скрыть свою радость. Жертву особенно ненавидят за какое-то дельце в Этерхорде, связанное с имперской полицией & поставкой слоновой кости. Роуз в ярости. Хаддисмал одновременно зол & обеспокоен. После Масалыма установилось шаткое перемирие, но оно явно нарушается. И это ни в чьих интересах: баланс сил на «Чатранде» слишком хорош & всех устраивает.

Я давно знаю, что Роуз полагается на взаимную ненависть банд — гарантии того, что команда никогда против него не выступит. Но прошлой ночью я узнал еще кое-что. Из всех людей именно пьяный контрабандист мистер Драффл открыл мне глаза.

Я поручил Драффлу & Теггацу вместе составить полный перечень продуктов питания: это было частью моего доклада капитану о нашей готовности бросить вызов Правящему Морю. Неудачное партнерство: из-за лени Драффла & непоследовательности Теггаца инвентаризация просто остановилась. Я довольно грубо стукнул их головами друг о друга, потом почувствовал себя подлецом & присоединился к их усилиям, думая, что это не займет много времени.

Мы закончили ближе к рассвету. Бедняге Теггацу пришлось сразу приступить к своему утреннему ритуалу — растопке плиты на камбузе. Мы с Драффлом наблюдали за ним, слишком уставшие, чтобы уползти. Затем наш любимый кок достал кувшин хорошего рома из какого-то закутка на камбузе & налил каждому из нас по глотку.

Глаза Драффла увлажнились:

— Это прекрасный нектар, Теггац. О, ради всего самого сладкого в жизни! Вы никогда не пробовали островной мед? Такая нежная душа, как я, могла бы убить за него, умереть за него.

— Давайте не будем говорить о смерти, — сказал я.

Мы сели на пол & немного поговорили — вернее, разговаривали мы с Драффлом, а Теггац произносил свои обычные реплики & междометия. Но от рома у него развязался язык (ему следовало бы пить почаще), &, когда я заговорил о бандах, он покачал головой.

— Разве вам не любопытно? — спросил он.

— Ну, Рекстам, я не думаю о себе как о любопытном человеке.

— А почему они не вербуют? А, а? — Он ткнул меня в грудь. — Банды. Они не вербуют. Почему нет, почему нет?

— Но, конечно, они вербуют, — сказал я.

Теггац покачал головой:

— Не всерьез. Не то что в Этерхорде.

— Он прав, — сказал Драффл. — Здесь много страх-разговоров. Но в столице, Питфайр! Скажи нет, & будет рез-рез, все-его-интимные-части-в-суп.

Я выпил, размышляя над этим вопросом. В их словах был смысл. Почти сорок процентов наших парней сохраняли нейтралитет, не входя ни в одну из банд. На верфях такая ситуация не продержалась бы & недели. Приглашения присоединиться на самом деле не были приглашениями: это были приказы. Тех, кто сказал отвали, обнаруживали плавающими в болотах, если вообще обнаруживали.

Почему банды отнеслись к этому так легко? Чем больше я думал об этом, тем более странным это казалось.

— Лады, вы поставили меня в тупик, — наконец сказал я. — Объясните, если сможете.

Теггац печально потер свой фартук: он не мог объяснить. Но в пьяных глазах мистера Драффла блеснул огонек. Он поманил меня ближе. Он подмигнул.

— Я провел исследование.

— И теперь знаешь?

Он гордо кивнул:

— Хочешь, поделюсь с тобой?

К счастью, он не стал дожидаться ответа: