— Ну-у, здесь всего лишь старые мамины тетради, — равнодушно пробурчала она. — Мама вечно что-нибудь записывала в них или писала своим друзьям.
«И была слишком занята, так что времени на единственного ребенка не оставалось», — подумала Фредерика, положив руку на плечо Арианы.
— Тебе ее очень не хватает?
— Не очень, — ответила она, не глядя на Фредерику. — Иногда мы с ней совершали дальние прогулки.
Фредерика была озадачена. Может быть, все-таки Ариана была близка с матерью? Она без труда узнала тетради и шаль. Фредерика явно путала свою детскую тоску по матери с чувствами Арианы. Но если бы девочке хотелось иметь этот сундучок, тетради или что-нибудь еще, что напоминало бы ей о матери, она могла взять это и без помощи Фредерики.
Улыбнувшись, она осторожно закрыла крышку и встала. Но должно быть, сделала это слишком быстро. Ей показалось, что пол уходит из-под ее ног, а комната кружится. В глазах у нее потемнело.
— Фредди! — послышался откуда-то издалека голос Арианы. — Фредди, с тобой все в порядке?
Фредерика ухватилась руками за столбик кровати, и комната постепенно перестала кружиться. Ничего. Это ей показалось.
— Думаю, что со мной все в порядке, — ответила она, не выпуская из рук столбик.
В это мгновение распахнулась дверь, ведущая в коридор.
— А-а, вот ты где, озорница! — На пороге, улыбаясь дочери, появился лорд Трейхорн. — Пришла почта. У Милфорда лежит письмо от Генриетты Мидлтон. Догадайся, кому оно адресовано?
Ариана, радостно вскрикнув, вскочила на ноги и, поцеловав отца, выбежала из комнаты.
— Доброе утро, Фредерика, — поклонился Кэм, входя в комнату.
— Доброе утро, — ответила она. — Вам удалось так быстро уладить дела с Бэзилом?
— Кажется, да, — печально произнес Трейхорн и добавил: — Ну? Как вам нравятся эти апартаменты?
— Здесь чудесно, — улыбнулась она ему в ответ. — Гостиная совсем преобразилась. Вы ее уже видели?
— Нет еще. Пожалуй, надо посмотреть, на что потрачены мои деньги!
Он скрылся в гостиной, а Фредерика с облегчением опустилась на краешек кровати. Слабость в коленях привела ее в замешательство. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, прислушиваясь к тому, как Кэм из гостиной переместился в мужскую спальню и вышел оттуда.
Она на мгновение закрыла глаза, а открыв, увидела Трейхорна, который, перестав улыбаться, с тревогой смотрел на нее с порога.
— Что случилось, Фредерика?
Он быстро пересек комнату и подошел к кровати. Надеясь рассеять его тревогу, она попыталась встать. Это было ошибкой. Комната снова поплыла перед глазами. Колени у нее подогнулись. В глазах опять потемнело. Она уже теряла сознание, но сильные руки подхватили ее.
— Держись, Фредерика, — издалека донесся до нее голос. — Успокойся, я тебя держу.
Все остальное происходило как во сне. В голове был страшный шум, как от водопада. Он заглушил тяжелые шаги в коридоре. Она вдруг почувствовала, как напряглось тело Кэма.
— Ах ты мерзавец! — прогремел сердитый голос.
Взглянув на свою жену в объятиях брата, Бентли понял, что видит наяву один из самых своих ужасных ночных кошмаров. Одной рукой Фредерика обнимает Кэма за шею. Ее кружевная накидка соскользнула с плеч, щекой она прижалась к его манишке. Он обезумел от ярости. В секунду преодолев разделявшее их расстояние, он вырвал свою жену из объятий Кэма.
— Она больна, дурень, — проворчал Кэм, держа обмякшее тело Фредерики.
Но ярость и страх лишили Бентли способности логически мыслить. Он схватил Фредерику на руки, отобрав ее у Кэма.
— Убери свои проклятые лапы от моей жены! — заорал он. — Только прикоснись к ней, и, клянусь, я убью тебя на месте!
Лицо Кэма сохраняло непроницаемое выражение.
— Она потеряла сознание, — по слогам произнес он, как будто говорил с ребенком. — Я вовремя ее подхватил.
— Заткнись, черт бы тебя побрал! — услышал он в ответ. — Я могу сам позаботиться о своей жене.
Кэм прищурил глаза.
— Ты это неоднократно утверждал, — сдержанно заметил он. — Прошу тебя, докажи это на деле и отнеси ее в постель. А я пошлю за доктором.
— За доктором?
Ярость стала отступать перед реальностью. Фредерика висела на его руках мертвым грузом. Им овладел ужас. Ее глаза были закрыты, кожа бледна как пергамент. Он почувствовал, как она шевельнулась и застонала. Прижимая ее к себе, он торопливо выбежал из комнаты. Его брат, напряженно выпрямив спину и сжимая кулаки, уже шагал по коридору. Бентли начал подниматься по лестнице, шагая через две ступеньки.
— Бентли? — прошептала Фредди. — Я… я могу идти сама.
— Нет! — возразил он.
— Что произошло? — Она с трудом приподняла голову. — Почему вы кричали друг на друга?
— Помолчи, Фредди, — попросил он, одолевая последний пролет. — Сейчас мы уложим тебя в постель.
— Нет, нет, я не больна, — запротестовала она. — Я просто… Кажется, у меня закружилась голова.
— Это из-за ребеночка, — сказал он. — И ты оказалась в таком положении по моей вине. — Он неуклюже распахнул дверь коленом, уложил ее на кровать, но Фредерика все порывалась сесть. Тогда он снова уложил ее, ругаясь себе под нос.
