– И у меня не двигается, – признался Веденеев. Он достал из кармана пачку «Казбека» и протянул следователю. Тот помотал головой, отказался. Веденеев прикурил, глубоко затянулся и, выпустив клуб дыма, спросил: – К нам по делу или от нетерпения?
– Хочу еще раз поговорить с Колодниковым, – ответил Паршин. – Да и с вами мы разговор до конца не довели. Хотелось бы послушать историю, которая произошла с Завьяловым в начале его отсидки.
– Какую историю? – не сразу вспомнил Веденеев.
– В свой первый приезд я спрашивал, была ли у Завьялова причина бежать из колонии, вы сказали, что кое-что было, – напомнил Паршин.
– Ах, это! Что ж, расскажу, хуже ведь не станет, – полушутя произнес Веденеев. – Вот только папиросу докурю.
– А вы курите и рассказывайте, – попросил Паршин.
Веденеев снова затянулся.
В начале отсидки Завьялов занимал место рядом с парнем по кличке Хата. На работы вне колонии их не назначали, трудились они только «за колючкой». Завьялов пришел в зону на три месяца раньше Хаты, но друзьями не обзавелся, хотя и врагов не нажил. А вот Хата, как только появился в ИТК, сразу же начал конфликтовать с сидельцами, а все оттого, что в этой же колонии отбывал наказание его троюродный брат, человек испорченный до мозга костей, но умудрившийся до сорока пяти лет ни разу в тюрьму не попасть.
С Хатой у них и возник конфликт, вернее, Леня Факел начал доставать Хату, буквально прохода ему не давал, пока старший по блоку не приструнил Факела. Он забрал у него считавшуюся престижной работу в прачечном комплексе и отправил валить лес. Не самое мудрое решение, но на время в блок вернулись порядок и покой.
Спустя месяц Факел, получивший отгул за поврежденную на лесоповале ногу, остался в бараке в дневное время. Вместо того чтобы наслаждаться отдыхом, он проскользнул в прачечную и начал угрожать Хате расправой за то, что тот занял его место. Завязалась драка, ожесточенная и кровавая.
В какой-то момент в прачечной появился Завьялов. Оценив обстановку, он бросился на обидчика и так отметелил его, что тот чудом выжил. Когда подоспела охрана, Завьялов сидел на Лене верхом и колотил его затылком о бетонный пол. При этом лицо его искажала страшная гримаса, не имеющая ничего общего с человеческим выражением лица. Хата же сидел в углу прачечной и безмолвно наблюдал, как убивают его родственника.
– Дело мы замяли, – нехотя признался Веденеев. – Отчасти оттого, что Леня Факел был первостатейным говнюком и всех достал, отчасти оттого, что охранник, старший по блоку, сам совершил глупость. Ну, и потому что Факел выжил, конечно. Завьялова он не обвинял, говорил, что произошло недоразумение и в принципе никто никого не бил, а мы настаивать не стали.
– Разве этот случай мог заставить Завьялова бежать? – Паршин непонимающе наморщил лоб.
– Сам по себе не мог, но его последствия… – протянул Веденеев и замолчал.
– Говорите же, не тяните, – потребовал Паршин.
– Факел обиды не забыл. До нас дошли слухи, что он поклялся расправиться и с Хатой, и с Ледорубом. Мы за ними присматривали, но ничего подозрительного до сих пор не заметили. Ледоруб был жив и здоров, а Хата так и вовсе откинулся. Срок у него вышел, Факел до него так и не добрался. – Веденеев потушил окурок о край массивной чугунной урны. – Так что сам видишь, история не получила продолжения, вот я и сомневался, стоит ли об этом упоминать.
Внезапно Паршина осенила догадка. Повинуясь порыву, он спросил:
– Хата – это сокращенное от Харченко Тарас?
Веденеев удивленно открыл рот:
– А ты как об этом узнал? Я ведь не…
– Тарас Харченко после освобождения не уехал из Мордовии. Он поселился в селе Жуково, недалеко от Торбеево, и до недавнего времени жил там. Завел себе подружку в Виндрее, и эта подружка дважды посещала Завьялова в ИТК.
– Мать твою! – не сдержался Веденеев. – Так значит, это он помог Завьялову бежать!
Паршин не ответил, у него в голове крутилась тысяча вопросов, ответы на которые ему еще предстояло получить. Начало положено: теперь он знал причины, по которым Завьялов решился на побег, а Харченко вынужден был ему в этом помочь.
– Могу я переговорить с Колодниковым?
– Пойдем в мой кабинет, я распоряжусь, чтобы его привели. – Веденеев рывком открыл дверь и вошел в здание.
Колодникова привели спустя десять минут. За это время Паршин успел изучить дело Игоря Вдовина по кличке Молодой. Он перечитал дело дважды, и у него возникло стойкое ощущение, что к расследованию он подошел не с того конца. Конечно, на бумаге излагались голые факты, в сухих фразах невозможно было увидеть масштабов трагедии, но и того, что Паршин прочитал, ему оказалось достаточно.
Данные дела гласили: в десять тридцать утра в будний день Игорь Вдовин вернулся из школы домой. В этот день его выпускной класс сдавал экзамен по химии, последний в череде нескончаемых экзаменов. Позади остались семь обязательных устных и письменных экзаменов, включая сочинение и контрольную по алгебре. Из всех экзаменов Вдовин меньше всего беспокоился за химию, так как этот предмет был его любимым на протяжении всего курса обучения.
