За два дня они отремонтировали три машины и приступили к починке сушилки. Тогда-то Колодников и застал Ледоруба и Молодого в подсобке, куда он зашел за инструментом. Те стояли лицом к лицу и злобно смотрели друг на друга. Кулаки Завьялова были сжаты, да и Молодой, казалось, готов был броситься на Ледоруба. Колодников удивленно раскрыл рот, но Завьялов быстро вышел из подсобки, не сказав ни слова. Колодников спросил Молодого, что происходит, но тот лишь отмахнулся и сказал что-то типа того, что не собирается прогибаться под каждого зэка. У Ледоруба Колодников о происшествии расспрашивать побоялся, зная о его вспыльчивом нраве.
После этого он еще пару раз слышал, как Ледоруб и Молодой о чем-то спорят, но слов не слышал. Так прошел третий день, сушилка им почти поддалась, четвертый день работы должен был быть их последним днем в прачечной. Однако, вернувшись наутро четвертого дня, они обнаружили, что машины снова вышли из строя. Колодников вскипел, а Завьялов только ухмыльнулся. Тогда-то Колодников и подумал, что это он заставляет Молодого ломать машины, чтобы пробыть в прачечной как можно дольше. Зачем ему это было нужно, Колодников не выяснял. Он и сам не горел желанием возвращаться к прежней работе. На пятый день они поняли, что с сушилкой ничего не выйдет, пока им не купят новые запчасти. Так Завьялов и доложил старшему по блоку. Тогда Колодникова и Завьялова вернули на прежнюю работу, а ремонт сушилки отложили.
– Когда я узнал, что Ледоруб и Молодой бежали, я понял, из-за чего они ругались в прачечной, – закончил свой рассказ Колодников. – Ледоруб уговорил Молодого участвовать в побеге.
– Зачем ему это было нужно? – допытывался Паршин.
– Без понятия. – Колодников нахмурился, словно пытался определить для себя, зачем же действительно Ледорубу понадобился Молодой. – Может, он в прачечной схрон устроил, а без помощи Молодого сделать этого не мог.
– Да, но зачем Молодому бежать? Закрыл глаза на схрон или даже помог его устроить – это понятно, но зачем бежать?
– Как – зачем? Знаете, что сделает охрана с тем, кто помогал беглецу? Уж лучше самому свалить, чем попасть под раздачу за чужой побег, – уверенно произнес Колодников. – Да за одно то, что я ничего не сообщил старшему по блоку, меня мигом сгноят!
– Об этом не переживайте, – обдумав слова Колодникова, произнес Паршин. – Я дал вам слово и сдержу его. Ваш рассказ никак на следствие не повлияет, поэтому он останется при мне.
Колодников недоверчиво покосился на Паршина, но промолчал. Капитан задал ему еще пару вопросов, после чего вызвал охранника и попросил увести осужденного. Как только Колодникова увели, в кабинет вошел майор Веденеев.
– Удалось узнать что-нибудь полезное? – осведомился он.
– К сожалению, ничего стоящего, – помня про обещание, ответил Паршин и тут же перевел разговор: – У вас в охране служит Тимур, могу я поговорить с ним?
– Тимур Ахметов? Зачем он вам понадобился? – удивился Веденеев.
– Утром он присутствовал при опросе заключенных, мне хотелось бы узнать его мнение о беседах. – Паршин снова уклонился от правдивого ответа, полагая, что членам охраны, так же как и заключенным, не всегда полезно иметь собственное мнение. – Понимаете, ему лучше знакомы здешние правила и в реакциях на вопросы он должен разбираться лучше. Но если это сложно…
Паршин намеренно не закончил фразу, так как понимал, что после нее Веденееву ничего не останется, как разыскать охранника. Его расчет оправдался.
– Нет, ничего сложного, – быстро ответил начальник колонии. – Тимур смену закончил, но он проживает в Сосновке, вызвать его в ИТК – дело десяти минут. Подождете?
– Могу я потратить ожидание на осмотр прачечной? – задал вопрос Паршин.
– Прачечной? Интересное желание, – протянул Веденеев. – Так, говорите, Колодников не сообщил ничего стоящего?
– Мое желание не связано с Колодниковым. – Паршин вложил в слова как можно больше искренности. – Хорошо, я вам признаюсь: меня не покидает ощущение, что в этом деле я отвел слишком скромную роль Игорю Вдовину. Его личное дело натолкнуло меня на эту мысль. А так как он работал в прачечной и проводил там большую часть дня, я хотел бы на это место взглянуть. Если можно, разумеется.
– Разумеется, – повторил Веденеев. – Я распоряжусь, чтобы вас отвели.
– Большое спасибо, – искренне поблагодарил Паршин.
Дождавшись охранника, капитан проследовал с ним до здания прачечной. Прежде чем войти внутрь, он внимательно осмотрел территорию. Прачечная располагалась в здании, стоящем особняком от остальных построек, на расстоянии трех метров от ограждения, отделяющего территорию колонии от желанной свободы. Наблюдательная вышка располагалась в тридцати метрах от здания, и, насколько мог судить следователь, северная стена прачечной оказывалась в слепой зоне. Он указал на это охраннику, и тот нехотя подтвердил, что так оно и есть.
– На ночь в прачечной никто не остается, поэтому особой необходимости в наблюдении нет. К тому же мы проверяли целостность ограды за прачечной и никаких повреждений не нашли, если вы на это намекаете.
