— Хори! — бросилась ему на шею Нинетис. — Где ты был всю ночь? Ты не был даже на пиру во дворце, Осоркон наверняка разгневается на тебя.
— Есть вещи поважнее, чем гнев Осоркона, мы должны собираться обратно домой.
— Почему, праздник же только начинается?
— Отцу грозит опасность, не только отцу, но и всему Гераклеополису. Чужое войско стоит за Нилом, переправься они через реку, и ничто им не может помешать разрушить город. Наши силы слишком малы, чтобы противостоять им.
— Но как ты узнал?
— Я ходил к предсказательнице, а потом провел ночь в Храме Осириса.
— А если предсказание не верно?
— Не может быть, Нинетис, я был там.
— Где?
— В Гераклеополисе!
— Но как? Мы плыли вниз по Нилу пять дней, а вверх будет все шесть, как ты мог за одну ночь побывать в Гераклеополисе?
— Осирис дал мне крылья ястреба и его острый взор. Мне нужен Юсенеб, может он подскажет, как можно быстро добраться обратно, ты права — по реке это займет дней шесть, мы не успеем на помощь.
Юсенеб принимал царские почести, ему отвели лучшие покои во дворце Фараона, на пиру он сидел по правую руку Осоркона и вместе с ним взирал на раболепие гостей, старавшихся друг друга перещеголять. Ему было непонятно, то ли он был гостем Фараона, то ли присутствовал на празднике в качестве Фараонова кота, ранее усопшего. Если считать один котиный год за семь человеческих, то Анубис почил глубоким стариком — ему перевалило за сто двадцать лет. Не дай Бог дожить до ста двадцати, подумал Юсенеб, и его восьмидесяти хватит, но какой неожиданный поворот: вчера его едва не скормили заживо зверям, а сегодня он на вершине мира. Но все-таки Осоркон его побаивается, не доверяет, поэтому и держит при себе, а за дверьми всегда находится стража, на всякий случай. Хотя, что может против него стража?
Праздничный пир удался на славу, Юсенеб занимал почетное место подле Осоркона, и слуги неутомимой чередой приносили все новые и новые блюда. Вначале подали блюда с сушеными фруктами, дыни и яблоки, а также изюм. Потом наступил черед хлебов и вареной капусты, которые сменились свежими огурцами, редиской и луком. В качестве особого лакомства подали давленый чеснок, смешанный с порубленной кинзой, в оливковом масле, куда макали свежий хлеб из проса, ячменя и пшеницы. Смесь из хумуса с горохом и зеленью показалась Юсенебу отменно вкусной. Наступил черед рыб: жареные на огне окуни сменились запеченными карпами и зубаткой, а отборные копченые угри были бесподобны. Осоркон знал толк в трапезах — перед мясными блюдами в зал призвали музыкантов, и гости отправились растрясать съеденное. Юсенеб рассматривал танцующих, движения которых сводились, в основном, к потрясанию поднятыми вверх руками, и хлопанью в ладоши под ритмичные звуки барабанов, цимбал и тамбуринов. Он заметил сестер Абану, Майати и Нинетис, веселящихся среди гостей, но Хори нигде не было видно.
— Я не вижу мальчишки, — заметил вскользь Осоркон, — он, что, побрезговал приглашением Фараона, или, может, он что-нибудь замышляет?
— Я тоже не знаю, где он, может вышел на свежий воздух, — ответил Юсенеб, глядя в сторону, как бы не придавая словам большого значения, но в глубине души он волновался за Хори.
Танцевальная пауза закончилась, вино и пиво вновь весело полились по чаркам, и настал черед птицы. Домашних гусей дополнили дикие утки, которых не так то легко подстрелить из лука. Молочные барашки соседствовали с козлятами, а в финале восьмерка слуг с большим трудом внесла зажаренного целиком огромного жертвенного быка, которого Юсенеб лишь с грустью проводил глазами, никакой возможности проглотить еще кусок у него не осталось. Старшие сестры веселились вовсю, и им совсем не было дела до пропавшего Хори. Нинетис, напротив, сама приблизилась к Юсенебу с расспросами. Хорошо хоть, что Осоркона не было рядом, подумал Юсенеб.
Хори появился только наутро, об этом сообщил посланный Нинетис слуга, и Юсенеб, почти не сомкнувший глаз, поспешил его увидеть. Фараон и так чересчур подозрителен, нет смысла давать ему новый повод.
— Мы должны собираться в обратный путь, отцу грозит опасность! — Хори вскочил ему навстречу. — Только я не знаю, как можно быстро добраться домой, путь по реке слишком долог.
— С чего ты взял, что Ахмесу что-то грозит? — опустился на ложе Юсенеб. — Да и… помнишь предсказание? Великая Убасти должна призвать его к себе еще до подъема воды в Великой Реке.
— Кочевники стоят лагерем на том берегу Нила…
— Так и что, что стоят? — Юсенеб покривил душой, теперь ему стало ясно, что и до Хори каким-то образом дошли слухи, явно распространяемые самим Фараоном.
— Они готовят переправу через Нил…
— Это тоже может ничего не значить.
— Они готовятся к сражению, да и город тоже, я имею в виду Гераклеополис.
— Хори, откуда ты все это выдумал? Даже если не останавливаясь скакать на лошади, то дорога займет дня два, если, конечно, позаботиться о смене лошадей… — Юсенеб подумал, что сегодня как раз второй день как он услышал рассказ того побитого в таверне, если они послали гонца, то…
— Я видел все своими глазами!
— Хори, ты, наверное, перебрал Фараонова вина…
