Ближе к вечеру Шанталь и Ксавье отправились в гастрономический отдел магазина «Бон Марше» и запаслись там продуктами, которые каждый из них любил. Они уже хорошо изучили вкусы друг друга и порой наслаждались совместной готовкой, хотя Ксавье утверждал, что лучший повар – он, а Шанталь позволяла ему так думать. Оба они умели подстраиваться друг к другу, причем каждый оставлял партнеру достаточно индивидуального пространства.
Они совершали долгие прогулки в Булонском лесу, а в конце недели выезжали куда-нибудь на природу, чтобы пообедать в маленькой сельской гостинице. После таких вылазок они возвращались в город счастливыми и отдохнувшими, ужинали вместе вечером в воскресенье и забирались в кровать Шанталь, поскольку экран ее телевизора был больше. Все в таком устройстве жизни, казалось, удовлетворяло и радовало их обоих.
В середине октября, после деловой поездки в Рим, Дхарам отправился на субботу и воскресенье в Милан, чтобы повидаться с Бенедеттой. Она все еще наслаждалась фурором, произведенным ее новой коллекцией в ходе Недели моды, и была очень рада увидеть Дхарама. Все необходимое для оптимизации производственного процесса было сделано, так что он мог осуществляться практически без ее участия. Достижения Бенедетты постоянно обсуждались в прессе, освещающей моду, а объемы продаж ее фирмы стали даже больше, чем в тот период, когда она и Грегорио вели этот бизнес совместно. Бенедетта пошла на безумный риск, выдавив его из бизнеса, но через определенное время ее усилия окупились, так что его братьям оставалось только скрипеть зубами и обвинять Грегорио в том, что можно было рассматривать как обрушение их семейного дела. Бенедетта не испытывала никаких сожалений. Годы ее молчаливого унижения внезапно обернулись яростью, но вместо объявления войны она развернула ситуацию в положительную сторону и реорганизовала бизнес. Это была искусная месть, и Грегорио стал посмешищем для всего Милана.
Бенедетта решила не говорить об этом с Дхарамом. Он остановился в гостинице «Четыре сезона» и сразу же пригласил ее в ресторан «Савини» в Галерее Виктора Иммануила II на обед. После обеда в прекрасную солнечную субботу они устроили автомобильную прогулку по окрестностям Милана, а к концу дня вернулись в ее шикарные апартаменты. После ухода Грегорио Бенедетта кое-что изменила в своем жилище, и Дхарам восхитился ее собранием классической живописи.
– Так когда же вы приедете ко мне, чтобы я показал вам Индию? – с улыбкой спросил он. – Такая поездка станет для вас сказочным вдохновением. Вам понравятся Джайпур, Джодхпур, Удайпур и, конечно, Тадж-Махал, но в Индии есть и множество других прекрасных мест, которые стоит посетить. Я бы с громадным удовольствием показал их вам и стал вашим личным гидом.
Бенедетта улыбнулась и протянула ему бокал вина.
– Свет и цвета в Индии совершенно изысканные, – продолжал Дхарам. – В Сринагаре есть отель, считающийся самым романтичным местом в мире, а «Сады Шалимара» на озере Дал просто незабываемы. – Его темно-карие глаза нежно смотрели на Бенедетту. Он как бы предлагал ей свой мир на серебряном подносе. – Даже драгоценные камни способны вдохновить вас в вашем творчестве. Мы могли бы побывать во Дворце драгоценных камней в Джайпуре.
Бенедетта слышала от своих дизайнеров, что оттуда в Европу приезжали коммерсанты, предлагавшие на продажу великолепные ювелирные изделия.
– В ваших устах такое предложение звучит очень соблазнительно. – Вздохнув, она устроилась поудобнее в огромном кресле. Она с удовольствием провела время вместе с ним на Сардинии в июле, и с тех пор часто думала о нем, но была слишком занята расторжением своего брака и реорганизацией бизнеса и теперь была готова вообще не расставаться с ним, зная, что и он питает к ней более чем дружеский интерес.
– Поверьте мне, Бенедетта, я с таким нетерпением жду вашего приезда в Индию, – с надеждой глядя на нее, сказал Дхарам.
– Я тоже очень хочу посетить вашу родину, и, думаю, мое желание скоро осуществится, – заверила его Бенедетта. Она решила быть откровенной с ним. Даже когда муж оставил ее ради другой женщины и их общего ребенка, ей требовалось какое-то время, чтобы освободиться от воспоминаний двадцати лет брака. Жизнь ее и жизнь Грегорио так долго и так тесно были переплетены, что порой они ощущали себя одной личностью, и ей теперь нужен был мощный стимул, который бы разделил эти их два мира. – Документы на развод уже поданы, и мне представляется это правильным решением. В Италии развод занимает довольно долгое время, но по крайней мере намерение развестись выражено ясно. Я не хочу уподобляться Грегорио: пусть знает, что его ожидает впереди.
Сейчас она понимала, насколько неправильно вела себя прежде, закрывая глаза на похождения мужа, хотя он всегда возвращался к ней и заверял, что его очередная пассия ничего для него не значит.
– Он намеревается жениться на этой девушке? – осторожно спросил Дхарам, не желая расстраивать Бенедетту, но интересуясь планами ее мужа и тем, как они могут повлиять на нее.
