Жан Филипп понял, что выглядел бы сущим идиотом, если бы стал спрашивать, от кого она получила эсэмэску, – ведь она получала их во множестве каждый день, – но счел поведение жены странным. Когда они готовились отойти ко сну, он не переставал спрашивать себя, не происходит ли нечто между Валерией и Чарлзом де Бомоном. Да нет, этого не может быть, решил Жан Филипп; должно быть, он сходит с ума или становится параноиком: вот уже и начал ревновать ее к красивым мужчинам. Но ведь скоро ему снова придется уехать в Пекин. Теперь он осознал яснее, чем когда-либо, что не так-то просто ей было оставаться одной в Париже и куда труднее придется, если он решит задержаться там на второй год.
Им пришлось снова привыкать друг к другу, чтобы чувствовать себя по-прежнему вольготно. Даже двух недель не хватило, чтобы полностью восстановить урон, нанесенный его отсутствием. Вместе с детьми они отметили День благодарения, что стало традицией, которую Валерия обязательно хотела сохранить и которая до сих пор что-то значила для нее, хотя она уже давно не жила в Америке.
Жан Филипп заметил, что Валерия была особенно грустна накануне его отъезда. Он рассказал об этом Шанталь, когда они обедали накануне его отлета в Пекин.
– Мне кажется, она погружается в депрессию. Кстати, я видел Бомона в ресторане «Вольтер». Он очень привлекательный мужик, но Валерия, похоже, на это не реагирует. Однако я чувствую, что мой отлет причинит нам обоим большой урон. Ей потребовалось две недели, прежде чем оттаять и стать снова прежней со мной, а я опять завтра улетаю. Я уже не знаю, стоит ли…
У него разрывалось сердце от нехороших предчувствий. Жан Филипп больше не думал, что она изменяет ему, но начинал всерьез беспокоиться о том, что, будучи так далеко друг от друга, они отдалятся и как супруги, и это может завершиться разводом.
– В долгих разлуках всегда заключается риск, – напомнила ему Шанталь. – И ты знал это, но все равно решил лететь в Пекин. Мужчины порой бывают глупы. Когда ты снова должен появиться?
– Меньше чем через месяц, на Рождество.
– Ну, это не столь долгое отсутствие, – покачала головой Шанталь.
– Пробуду здесь две недели, а потом уже только в конце февраля – начале марта.
– Тогда молись, чтобы ваши дети занимали все ее время, а на дороге не встречались красавцы вроде Чарлза де Бомона.
Жан Филипп по-прежнему выглядел встревоженным, когда поцеловал Шанталь в щеку по выходе из ресторана.
Последнюю ночь перед отлетом они с Валерией проговорили в кровати едва ли не до утра. Предстоящая разлука огорчала Валерию, но Жан Филипп изо всех сил старался скрасить ее грусть обещанием быть дома менее чем через месяц, чтобы вместе с детьми встретить Рождество. Ей предстояло установить елку и в одиночестве нарядить ее, поскольку он намеревался приехать буквально под праздник.
– Валерия, не слишком ли тяжелую ношу мы взвалили на себя? – спросил он жену, перед тем как они выключили свет. – Сможем ли мы пережить это?
Возможно, права Шанталь и он свалял дурака, пойдя на такой риск? Валерия была очень красивой женщиной, и любой мужчина мог возжелать ее. А Жан Филипп знал, что не сможет перенести ухода Валерии, а развод и вовсе убьет его.
– Я не знаю, – вздохнула она, глядя прямо ему в глаза. – Полагаю, нам остается только ждать и надеяться.
Это был честный ответ, но Жан Филипп озабоченно нахмурился. Она ничего не обещала ему на будущее, что было пугающей перспективой, особенно в ночь накануне его отъезда.
– Я не хочу тебя терять, – печально произнес он.
– Я тоже не хочу терять тебя, да и себя тоже. Все оказалось куда тяжелее, чем я себе представляла.
Он кивнул, прикидывая, стоит ли признаваться, и все-таки решился:
– Когда я приехал, то думал, что у тебя с кем-то роман: поначалу ты была так далека от меня и отстранена, – но теперь понял, что это не так.
– Да, это не так, – подтвердила Валерия, и он облегченно вздохнул.
– Надеюсь, что никогда и не будет никакого романа, – горячо произнес он и заметил, как в ее взгляде промелькнула некая грусть.
– Надеюсь и я, – негромко произнесла она.
В словах этих Жан Филипп не услышал твердого обещания, и ему пришлось удовольствоваться этим.
Перед тем как утром выйти из дому, Жан Филипп перецеловал детей, спящих в своих кроватках, и подошел к Валерии. Она надолго припала к нему и, пока он крепко держал ее в своих объятиях, мысленно пожелала, чтобы он больше никогда не уезжал от нее.
– Я вернусь меньше чем через месяц, – напомнил он, и она, кивнув, снова поцеловала его.
Затем с чемоданом в руке он быстро спустился по лестнице к ожидавшему на улице такси, которое должно было доставить его в аэропорт.
Как только он вышел из дому, Валерия отправила Чарлзу эсэмэску с просьбой встретиться с ней сегодня за обедом. Она должна была увидеться с ним на следующей неделе для обсуждения новой презентации, но не хотела ждать. Не считая того памятного вечера в бистро «Вольтер», Валерия не видела его в течение двух недель и скучала по нему куда больше, чем могла себе представить.
