От сказанного Чарлзом у нее буквально прервалось дыхание. Он намерен увести ее от мужа и говорит о своем желании совершенно открыто. А она потворствует ему в этом!
– Но это же неправильно, Чарлз. Я никогда не изменяла ему.
– А ты и сейчас этого не делаешь. Как я предполагаю, прежде он не покидал Париж, верно? Чего же он ожидал? Нельзя же оставлять такую женщину, как ты, в одиночестве, надеясь, что она будет сидеть у окошка и тосковать. Ты заслуживаешь человека, который будет обожать тебя и никогда не оставит одну с тремя детьми. Прости, но он заслужил то, что получил. Ты единственная женщина из всех, кого я знаю, которая устояла передо мной и чувствует себя при этом виноватой.
– Но Жан Филипп уехал в Пекин для нашего счастья, ради нашего с ним общего будущего, – настаивала Валерия.
– Да ничего подобного! Он торчит в Пекине, чтобы ублажить свое «эго», потому что для него важнее всего побывать на новом рубеже и составить там себе имя. Я там тоже был. И тоже делал нечто подобное. Но я не оставлял жену с тремя детьми в Париже.
Валерия нахмурилась, обдумывая то, что сказал Чарлз о мотивах поступка Жана Филиппа. Возможно, мужчины понимают подобные вещи лучше, чем женщины.
– А ты считаешь себя единственно виноватой, хотя не сделала абсолютно ничего плохого. Это он должен был бы не спать ночами, переживая вашу разлуку, которую он сам и устроил.
Так откровенно они еще никогда не говорили.
– Я отказалась ехать с ним, хотя он предлагал. Не забывай.
– Ты имела право так поступить, поскольку должна была думать о детях и собственной карьере. Тогда ему следовало бросить свою задумку и остаться здесь. Если бы я был женат на такой великолепной женщине, как ты, то не выпускал бы тебя из виду даже на минуту.
– Благодарю за комплимент, – грустно произнесла Валерия, – но я не могу оправдать этим мои сомнительные действия.
– Что же дурного ты сделала? Ты лгала мне? Спала со мной? Изменяла ему? Нет, ты не совершила ничего подобного.
– Я изменила ему в своем сердце. Он не знает, чем я тут занималась, а я держала его в неведении. Вспомни: существует грех умолчания.
– О мой бог! – Чарлз от души рассмеялся. – Грех умолчания, нечистые мысли и вожделение в сердце. Я счастлив слышать это, – произнес он явно довольным голосом. – По крайней мере, я не единственный человек с нечистыми намерениями. Я был бы разочарован, если бы оказался одинок в своих помыслах.
Валерия тоже рассмеялась, а он подтрунивал над ней еще несколько минут, после чего ей удалось наконец расслабиться.
– Давай сходим в кино на этой неделе, поужинаем пиццей, и ты перестанешь беспокоиться. Судьба примет за нас решение. Если мы созданы друг для друга, Валерия, то мы это узнаем. А если нет… впрочем, я надеюсь, что этого не случится.
Чарлзу тоже никогда не приходилось бывать в подобной ситуации. Поначалу он пригласил Валерию в ресторан просто как коллегу, но, мало-помалу узнавая ее, понял, что встретился с женщиной, обладающей достойными духовными ценностями, которой он был готов восхищаться, тогда как всю свою жизнь встречался с примитивными простушками. Но Чарлз не был человеком, готовым легко смириться с поражением. И вот теперь он твердо вознамерился отвоевать ее у Жана Филиппа. Честность и искренность Валерии сделали ее еще более привлекательной в его глазах, и он еще настойчивее принялся убеждать ее быть с ним. Вся мощь его аргументации в значительной части оставалась заумной для Валерии. Никогда ни один человек не ухаживал за ней раньше с такой решимостью. Она не знала, была ли ослеплена им, увлечена или же просто влюбилась. И ей становилось все труднее и труднее противостоять ему.
Валерия все-таки поужинала с Чарлзом вечером накануне возвращения домой Жана Филиппа. Он страстно поцеловал ее в машине, когда подвез к дому. До сих пор Чарлз был сдержан, и сейчас она была настолько поражена его напором, что совсем не сопротивлялась.
– Пусть этот поцелуй будет для тебя памятью обо мне, – прошептал Чарлз. – Как долго твой муж пробудет здесь?
Он задал этот вопрос таким тоном, что Валерия, к своему ужасу, почувствовала себя разрывающейся между двумя мужчинами.
– Две недели, – пробормотала она в ответ, и он снова принялся целовать ее.
Валерия столь же страстно отвечала на его поцелуи.
– Звони мне как сможешь, ладно? Я буду беспокоиться за тебя.
– Тебе не надо беспокоиться, – тихонько произнесла она. – Со мной все будет хорошо, и я непременно тебе позвоню.
