С Негрином следовало поговорить уже давно, но он все оттягивал. Нужно было сообщить, что на следующий учебный год его приглашают в Америку, но он так этого и не сделал; нужно было узнать, что тот об этом думает, раньше, чем принять или отклонить приглашение, а он до сих пор так ничего ему и не сказал; теперь уже впору было говорить, что решил принять приглашение, а он все молчит, так и не запросив официального разрешения. Впрочем, с Аделой и детьми он тоже еще не поговорил, но по почте, в узком конверте цвета слоновой кости, уже пришло официальное приглашение из Бертон-колледжа; увидев этот конверт на подносе с корреспонденцией, он поспешил убрать его в карман, а потом в ящик письменного стола, под ключ, отправив его туда же, где хранились письма и фотографии Джудит; давал уклончивые ответы на вопросы детей об обещанном путешествии: о спальном вагоне ночного экспресса в Париж, о морском путешествии через Атлантику, о скорых поездах, о небоскребах Нью-Йорка, о ресторанах — автоматах самообслуживания, о которых Лита собрала кучу сведений, обратившись к энциклопедиям и иллюстрированным журналам. Он оттягивал неприятный момент, когда будет вынужден выдать детям заранее продуманные отговорки, прекрасно понимая, что сам поставил себя в затруднительное положение с необходимостью прибегнуть ко лжи, когда несколько месяцев назад пообещал то, о чем никто не просил. Думал предложить целый ряд аргументов: детям-де нельзя пропустить учебный год; платить ему, как выяснилось, будут существенно меньше, чем представлялось вначале; к тому же нет никакой уверенности, что он действительно получит заказ на проектирование и строительство библиотеки (той, что задумана на лесной опушке за океаном: пока что — только размашистые линии эскизов на альбомном листе, не более чем намек на формы, которым, вполне возможно, не суждено воплотиться в жизнь, все это пока что так же поставлено на паузу, как и его будущее). Ему предстоит узнать, что ложь — кредит, за пользование которым в кратчайшие сроки набегают немалые проценты: очередная ложь срок пролонгирует, но под еще более драконовский процент, оставляя лгуна на милость все более нетерпеливых кредиторов. Работы на стройке шли медленнее, чем планировалось (все с таким трудом, так неспешно: завязшие в разных кабинетах согласования, механизмов не хватает, а те, что есть, требуют ремонта, средства разгрузки и транспортировки — примитивные, рабочие еле шевелятся на солнцепеке, на головах — носовые платочки с завязанными уголками, дышат с трудом, через нос, чтобы не выронить изо рта слюнявую цигарку, искоса, с опаской, высматривая возможных убийц с револьверами); и хотя забастовка строительных рабочих пока не развернулась в полную силу, уже ясно как белый день, что к октябрю Университетский городок сдан не будет. Разве, уехав до сдачи объекта, он не подведет Негрина? Мало того, Джудит Белый была уверена, что в Америку он едет один, без семьи. Игнасио Абель ничуть не кривил душой, уверяя ее в том, что хочет этого не меньше ее. Однако не стал разубеждать ее в том, что жена и дети уже поставлены в известность относительно твердо принятого им решения. Да это и ложью-то в полной мере назвать нельзя — всего лишь отложенная на потом правда: рано или поздно, но неизбежно ему придется начать нелегкий разговор с домашними, и разговор этот так явственно, до малейших подробностей, разворачивался в его воображении, что будто бы уже и состоялся (серьезное вытянувшееся личико Мигеля, разочарование на лице Аделы, раздосадованный, но полный непоколебимой веры в него взгляд дочки); так бывает, когда слышишь звон будильника, но не просыпаешься, и тебе снится, что ты встал с постели и даже принял душ, и этот сон дарит тебе еще несколько считаных минут тревожной неги.
