Приближавшиеся шаги, которые не были шагами Джудит, вывели его из глубокой задумчивости. Сколько времени просидел он здесь в темноте? Он включил свет, зажмурился, встал, на ощупь поправил галстук, воротничок рубашки. Прозвучал сухой стук костяшками пальцев, потом в дверном проеме появилось старое, сильно накрашенное лицо мадам Матильды, однако инстинктивно взор Игнасио Абеля остановился на том, что она держала в руке. На этом листке бумаги написан, по видимому, его приговор, и этот приговор зажат в сморщенных руках с браслетами на запястьях и с кольцами на пальцах. Как бы мне этого ни хотелось, я не смогу быть ни твоей покорной наложницей, ни испанской любовницей, которую ты прячешь, удерживая на расстоянии и продолжая жить со своей семьей, так что мне лучше уехать и усилием воли постараться тебя забыть. (Злость не пошла на пользу ее всегда такому правильному испанскому языку и размашистому почерку, ничуть не менее энергичному, чем походка.) Мадам Матильда в одну секунду обвела комнату все подмечающим и холодным взглядом и немедленно надела на лицо маску любезности и уважающего чужие тайны сообщничества, в данный момент — с нотками сочувствия, приняв вид посланницы, принесшей, весьма вероятно, печальные новости, о чем она, конечно же, глубоко сожалеет, пришедшей к нему с письмом, зажатым в скрюченных пальцах с маникюром не менее красным, чем помада на сморщенных губах. «Прошу извинить бестолковость горничной, она у нас новенькая. — Мадам Матильда держалась так, будто управляла хозяйством, честным и благопристойным домом, с горничными, а не служанками, с соблюдением протокола, вроде как в закрытом учебном заведении или в клубе с весьма строгими правилами, где, однако, произносят очень мало имен и — ни единой фамилии. — Ей было велено сразу же доложить о вашем приходе мне, чтобы не вынуждать вас ждать понапрасну. Сеньорита пришла сразу после обеда, доверила мне это письмо с указанием вручить его вам, а также попросила передать на словах, что очень сожалеет, но, как бы ей этого ни хотелось, она не сможет прийти позже, потому что вынуждена срочно покинуть Мадрид. Что меня абсолютно не удивляет, имея в виду последние события, если мне будет позволен небольшой комментарий». Игнасио Абель глядел на нее в полном изумлении и кивал, не обращав никакого внимания на то, что мадам Матильда протягивает ему письмо, пропитав его тяжелым ароматом своих духов, и запах этот сам по себе отменял все отличия ее заведения от дома свиданий, как, впрочем, и излишки губной помады на лице старухи. Потом, присев на кровать, он будет читать это письмо в тусклом свете ночника, отхлебывая виски с содовой и льдом, хотя и не сможет припомнить, когда попросил его принести, будет читать перед зеркалом, в котором столько раз отражалась нагота Джудит Белый, ее сияющее в полумраке тело на алом покрывале. Коль скоро мы не имеем возможности получить друг друга навсегда и без необходимости прятаться, коль скоро я буду вынуждена делить тебя с той, которую ты не любишь, но кому мы причинили страдания и едва не убили, я предпочту жить одна. Вдалеке слышались крики и гудки клаксонов, словно звуки народного гулянья из какого-то отдаленного квартала, а из работающего где-то здесь, в доме, радио доносились военные марши и мелодии рекламных объявлений, чего раньше на его памяти никогда не случалось. Кубики льда в стакане растаяли, виски снова стал теплым и водянистым. Ночной воздух затих и не двигался, не делая ни малейшей попытки проникнуть сквозь приоткрытые ставни. Край воротничка рубашки, тесно прилегающего к шее, намок от пота, виски, так и не опьянив, вызвал головную боль, пульсирующую в висках. Какой мне прок от того, что ты скажешь, что думал обо мне, если прошлой ночью ты спал с ней в одной постели, а сегодня днем поцелуешь ее на прощание перед тем, как сесть в поезд и поехать ко мне.
