В данный момент его никто не принуждает улыбаться, ему не нужно кивать в знак согласия, напрягаться в попытках понять, что ему говорят, не отставать от не ведающего усталости Стивенса, от его широких шагов, напоминающих порой причудливые танцевальные па. Стивенс извинился перед ним за то, что вынужден его оставить: у него лекция. После чего он заглотил последний кусок сэндвича, выпил последний глоток воды и встал из-за стола. До самого последнего момента перед их расставанием в крайней озабоченности Стивенса сквозило нечто пародийное. Справится ли Игнасио Абель без него в ближайшую пару часов? Уверен ли он, что к нему не следует прикрепить студента, чтобы тот провел для него экскурсию по кампусу или отвез отдохнуть в гостевой дом? Однако Игнасио Абелю ничего так не хотелось, как остаться одному и, обойдя все своими ногами, научиться ориентироваться в здешнем пространстве, распутать в голове клубок сегодняшних поездок, избавиться от тумана бесконечных представлений и приветствий. Вскоре выяснилось, что на самом деле все расположено довольно близко, а передвижение на машине создает ложное впечатление бессвязности и удаленности друг от друга разных объектов. Теперь он знает, что до гостевого дома, который утром казался ему затерянным где-то в густом лесу, пешком можно дойти за четверть часа. Ветви деревьев хлестали по боковым стеклам машины Стивенса сегодня утром, когда они пробирались по узкой дороге, почти тропе, что вела на поляну, где несколько лет назад под фундамент будущей библиотеки экскаватор вырыл первую траншею, теперь заброшенную. Какое долгое путешествие он совершил, чтобы добраться наконец до цели — ямы, поросшей сорняками, заваленной стволами деревьев и палой листвой минувших лет, что прикрыла надкусанные зубьями ковша экскаватора края. Рядом со Стивенсом, ни на миг не забывая об его нетерпеливом и болтливом присутствии — о поездке тот непременно поспешит проинформировать ван Дорена, бегом побежит доложить все в мельчайших подробностях и даже присочинит красочные детали о реакции приглашенного архитектора, — Игнасио Абель так и не смог толком рассмотреть это место, которое, после бесконечных попыток воссоздать его в воображении, наконец-то вживую предстало его глазам. Чтобы и в самом деле что-нибудь увидеть, ему нужно остаться одному. Только Джудит удавалось обострить его способность видеть, привлечь внимание к тому, чего без нее он ни за что не заметил бы.
Родной город стал для него другим, когда он увидел его ее глазами. Теперь же рядом с ним стоял Стивенс, и сам факт его присутствия отвлекал и вызывал раздражение, причем даже в те минуты, когда тот наконец умолкал. Траншея тянулась от вершины холма до середины склона. С одной стороны, в самом конце дороги, виднелись строения кампуса, которые и как бы сгрудились на фоне уходящего к самому горизонту, распахнутого в ширь пейзажа, и казались разрозненными, словно раскиданными случайным образом. Только медленный и очень внимательный взгляд позволял обнаружить здесь ось симметрии, некий организующий пространство принцип с центром в том прямоугольнике, который Стивенс называл The Commons[64]. С запада, за застывшими волнами красных, рыжих, желтых крон деревьев виднелась широкая стальная лента реки с опрокинутой в нее синевой неба; по сверкающей под солнцем реке разбросаны белые паруса, напоминающие бабочек или застывшие кометы. Стивенс, не отставая ни на шаг, указывал рукой на далекие горы и едва заметные с холма строения, перечисляя их названия и даты постройки, давая точные количественные характеристики выделенного под библиотеку участка. «А какой отсюда вид на реку!» — произнес тот в роли гида, вознамерившегося убедить туристов в исключительных достоинствах осматриваемой достопримечательности. Впрочем, это не мешало ему без конца поглядывать на часы, едва не приплясывая от нетерпения, поскольку визит на участок ни в коем случае не должен был продлиться дольше отведенного времени, а сам он, как человек чрезвычайно активный, решительно не мог оставаться на месте, никуда не перемещаясь и не раскрывая рта. Уже четверть первого, сказал он, а на половину заказан стол в факультетском клубе, и профессору Абелю, несомненно, не терпится познакомиться с коллегами по кафедре.
