Тамара, поколебавшись, схватила свою сумку и на дрожащих от страха ногах, послушно пошла за Мурадом.
Шагая вслед за Мурадом по направлению к дому, Тамара ни о чем другом думать не могла, как только о том, что человек идущий впереди, очень для неё опасен. Ей было ясно, что он хладнокровно вспорет ей кишки, если она станет ему противоречить. Дом, куда они направлялись по вымощенной мрамором дорожке, был трехэтажным с помпезными башенками по краям и окружен многочисленными кирпичными пристройками.
Обычно такие навороченные особняки любят строить себе цыгане, чтобы поселиться в них огромным табором. Колени у Тамары дрожали, и она едва стояла на ногах, но держась за перила, с трудом начала подниматься по широкой лестнице. Эта лестница, казалась ей, не имела конца, была такой крутой, такой высокой…
– Быстрей можешь, – рявкнул Мурад, обернувшись на неё. Сквозь его слова пробивалась ярость, свирепая ярость.
– Могу, – собственный голос она не услышала.
Наконец, со сбившимся дыханием, она взошла на крыльцо, а переступив порог, очутилась в огромном, как зал кинотеатра помещении, занимающем почти весь этаж…
Вестибюль оказался на удивление пустынным и прохладным. В самом центре зала, сделанным из розового мрамора бил фонтан небольшими струйками, а в самом конце, где широкое крыло уходило в сторону, в виде буквы «П», стоял огромный стол с расставленными вокруг него стульями. Высокие потолки холла, выкрашенные в розовый цвет стены, прохлада, царившая внутри, тихое журчание струек фонтана, создавали ложное впечатление покоя и безмятежности.
Мурад, как только вошёл, сразу снял свою обувь у входа, и девушка заметила, что там стояли детские туфли, и от этого на душе сделалось полегче. Они протопали огромный холл, а из него последовали в коридорчик, откуда вели двери в какие-то помещения. Мурад открыл ключом одну из дверей.
– Иды, – бросил он и подтолкнул её в спину, так, что она чуть не упала.
Взгляд Тамары, очутившейся внутри небольшой комнаты, тут же уперся в кровать, на которой, свернувшись калачиком, укрытый рваным шерстяным одеялом, мирно посапывал Валерка.
Массивная дверь захлопнулась, и за спиной в замке повернулся ключ. Тамара в одно мгновенье оказалась около брата и потрепала его за плечо:
– Валера, просыпайся, я приехала за тобой, – прокричала она ему в ухо.
Брат, никаким образом не прореагировал, он даже не шелохнулся. Тамара стала трясти изо всех сил его за плечи, так, что его тело заходило ходуном.
– Валерка, сволочь, просыпайся… ну, просыпайся! – вопила она.
Тут девушка заметила, что рукава рубашки у локтя завернуты, и на изгибе руки у брата видны сине-фиолетовые следы от уколов в вену. Стало понятно – он накачан наркотиками. Ей стало по-настоящему страшно. Тамара рухнула на кровать рядом со спящим братом и громко зарыдала.
«Какая же я дура… Что наделала?! Пожалела Валерку… Теперь я и его вытащить не смогу, и сама попала в мышеловку».
Тяжелые мысли как вязкая каша кружились в голове, и ничего, кроме бессилия и злости на саму себя в душе у неё не было.
Все происходящее выглядело так нереально, что Тамаре казалось, словно она видит дурной сон. Он длится слишком долго, нескончаемо долго, и ей никак не удается вырваться из его цепкого, зловещего плена. Утешало одно: всякий сон когда-нибудь заканчивается и когда она проснется, то окажется в уютной кровати в своём коттедже.
Она обхватила ноги брата и, завалившись всем телом на них, как по покойнику завыла…
Постепенно плач девушки стих, и она провалилась в темную бездну…
Проснулась Тамара от чужого присутствия в комнате… Как ни странно, спала она крепко, видимо, сказалось нервное напряжение… Открыв глаза, не сразу поняла, где находится, пыталась сообразить, куда попала… Но увидев ухмыляющегося Ахмеда, наклонившегося над кроватью, сразу всё вспомнила. Она почувствовала тухлый запах из его рта, от которого ей стало трудно дышать, и девушка скорчилась от отвращения. К ней опять подступила тошнота, и она поднялась с Валеркиных ног.
– Спал корашо, два час, —сказал Ахмед, поглядывая на часы.– Ти кушатьбудэшь?
– Ахмед, почему меня закрыли, а Мурад разбил мой телефон? Я хочу уехать, а завтра приеду за братом и заберу его. Мы с тобой договорились, а ты нарушил договор, – затараторила Тамара.
– Вай, женщин, твой брат много мне должн, очень много героина в долг брал, деньг не отдал. Двест бакс мало, он должн три тысч бакс, – бесцеремонно врал он и смотрел на нее своими бессовестными глазами.
Спорить с ним она не собиралась и беспрекословно согласилась.
– Хорошо, я привезу тебе завтра три тысячи долларов, а сейчас отпусти меня.
– Ты врош. Нет у тэбэ бакс. Ты ночь будешь работ, долг за брат отдавать, а завтра уедешь с брат, – он похабно ухмыльнулся.
От его слов у Тамары похолодело в груди. Она, конечно – же, догадалась, о какой отработке шла речь. Скрывая сильное волнение, с дрожью в голосе, произнесла:
– Есть у меня деньги, я тебе привезу больше, пять тысяч, только отпусти. О какой работе ты говоришь?
– Трахат тибэбудэм, – он засмеялся. – Карошо, даш?