Он показал ей непристойное механическое движение. – Шютка, – и довольный собой, громко загоготал…
– Ахмед, у меня есть любовник, скажи свой адрес и сегодня моя подруга привезет деньги и только потом ты меня отпустишь… Отпусти меня, пожалуйста, умоляю тебя… – Тамара заплакала…
– Вай, вай, зачем плакашь и врош Ахмеду? Богатый любовник, говориш? А почему брат бродяг? Почему брат к себе не брал? Почему Валер наркоман? Почему не лэчил? Ти мне не нужна, у меня жена ест, дэти ест. Ти Мураду нужна, у него жены нет, дэти нет, он воевал. Корошодаш, завтра уйдешь с брат, плеходаш, завтр, штраф тебе будет, шютка, – он рассмеялся и вышел из комнаты.
Она услышала, как в дверном замке дважды повернулся ключ.
Внутри её поднялась волна ненависти к этим мерзким людям. Повторно накатил приступ тошноты, и опять должно было вырвать… Она попыталась сдержать тошноту, но не выдержала, и её вырвало на пол. Поднялась с кровати и, присев на корточки, вытерла пол влажными салфетками, которые всегда имелись у неё в сумочке.
Вдруг Валера пошевелился, и она услышала его слабый шепот:
– Том, я все слышал. Не верь ему. Я всегда платил, и долга у меня не было…
– Валера, – завизжала она, – наконец-то проснулся… Ты слышал, что он мне говорил?! Зачем ты меня сюда позвал, ты ведь знал, что они меня заманивают? Каким надо быть коварным, чтобы заставить меня это сделать!? Отвечай мне…
Она сердито смотрела на него сквозь глаза полные слез.
Валера протер грязными руками еще сонные глаза и жалобно смотрел на нее исподлобья.
– Они не давали мне наркотик до тех пор, пока по телефону тебе не скажу, а потом, когда в трубку сказал, сделали укол в вену, и я крепко заснул. Они заставили меня… Прости, сеструха. Ну, что тебе стоит позвонить своему олигарху, он приедет сюда и их разбомбит. У него вон такая охрана крутая, по пять человек за ним приезжают, и оружие у них есть. Иначе они с тобой сделают то, что Ахмед сказал, это не шутка… Они не люди, а звери… Ты даже не представляешь, с кем имеешь дело…
– Не могу поверить… О, Господи! Какой олигарх? – её голос захлебывался от негодования. – Леонид меня предупредил, чтобы тебя не искала… Он уехал и не знает где я, а телефон у меня отобрали и разбили… Урод, что ты наделал? Я не могу никому сообщить. Одна Марина знает, что я поехала с Ахмедом, она видела. Какая глупая, послушала тебя, придурка, пожалела, а ты обманул… Теперь мы вдвоем у них в плену. Среди них русский есть, может быть к нему обратиться, он поможет? Валера? Отвечай? -Она с тоской заглянула брату в глаза.
– Ты что? – с испугом произнес Валерка и глаза у него стали круглыми. – Он только освободился из тюрьмы… Типа охраны у Ахмеда. Отмороженный совсем… и безжалостный. Похож на сторожевого пса. А Мурад в город, вообще, не выходит. Ты сама, Тамара, во всем виновата. Зачем тебе нужен был этот мальчик, Андрюша? Жили нормально, а ты решила его украсть. Я его хотел отпустить под утро, как ты сказала, но заснул крепко, а тут его брат как-то прорвался в дом и мы с ним подрались. Маленький Андрюшка сбежал, я подумал, что он сейчас взрослых приведет и тоже убежал. Всю ночь шел.
– А как ты Ахмеда нашел, ты знал где он живет?
– Нет, не знал… Он на станции метро всегда встречу мне назначал, каждую среду к пяти часам. Как раз была среда. Я пришел и ждал его там, он другим ребятам наркоту принес. Мне негде было переночевать, я не знаю никого, и он привез меня сюда. Это поселок Первомайский, он по дороге на Фрязино, чуть свернуть с трассы.
– Валера, почему ты мне не сказал про наркотики? Я бы тебя в хорошую клинику лечиться положила. Ты, что еще дома стал их употреблять? А где деньги брал? – ее голос захлебывался от негодования.
Валера вдруг встрепенулся. Он побагровел и закричал в ответ.
– Что тебе было говорить?! Ты всегда была занята… или к подруге уезжала, не до меня. – Потом отвел в сторону глаза и сказал тоскливо. – Тамара, нас, а вернее, тебя, отсюда не выпустят… Ты понимаешь, они хором… ну… тебя поимеют? Если к нам никто не придет на помощь, не освободят, то тебе, сеструха конец… Вечером сделают укол, и ты сделаешься безвольной, что хочешь то и делай. Куклой… будешь. Потом уже сама станешь просить сделать укол и станешь подстилкой … – Он со злостью ударил кулаком по спинке стула.
Она ошарашено смотрела на него… Стало безумно жалко себя и брата… Горло сдавило. Она не могла говорить. «Какой Валерка стал грубым и циничным, – подумалось ей. – Когда это произошло?» А дальше еще хуже… Тамара услышала такие слова от младшего брата, которые слышала когда-то в далеком детстве от пьяных родителей и думала, что в своей жизни больше никогда ни услышит…
От этой его грубой прямоты, безжалостности и жесткости, с которой он все произнес, она почувствовала приближение обморока. Из горла вырвался стон, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что ногти до крови впились в ладони. Хотелось завыть… Опять затошнило. Заколебала её тошнота…
– Что же делать? Сбежать отсюда можно? – затравленно смотрела она на брата, ища поддержки.