– Зяблик, давай забудем взаимные обиды и сведение всех счетов… -миролюбиво сказал он. – Я всё думаю, а знал ли я тебя на самом деле. Нет, не знал, поскольку недооценил тебя, Тамара… Ты оказалась умнее и проницательней, нежели я о тебе думал. Сегодня ты меня просто удивила… Зашёл к тебе сделать предложение вернуться ко мне, а забирать буду двоих. В шкаф запрятала от меня сына: «сиди сынок, не двигайся», – передразнил он обидчиво.– А он ножку вытянуть захотел, вот кастрюли и свалились ему на голову. А если бы не свалились, так и не показала мне его?! Так и ушёл? – тон стал ощутимо жёстче. – Хорошо Игорь заметил, как ты убегала, пошёл за вами, и весь этот цирк своими глазами увидел. Теперь как анекдот будут пересказывать друг другу… Почему не хотела о сыне мне рассказать?
– Боялась…
– Боялась?! – удивленно переспросил он.– Чего?!
– Вас… Вы всегда говорили, что не хотите детей. Говорили, что гены у меня плохие, про теорию Менделя рассказывали. Когда забеременела, тогда и решила сбежать от вас, чтобы аборт не заставили делать… А потом, стала бояться, что вы ребёнка отберете… Я жила в постоянном страхе быть обнаруженной и разлучённой с Серёжей. Часто во сне мне такое снилось… Просыпалась и думала: «Фу, как хорошо, что это был лишь сон».
– А я тебе снился?
– Два или три раза. Мы занимались сексом… А один раз у меня на глазах вы занимались любовью с накаченной ботоксом блондинкой.
– Плохо ты обо мне думаешь… Все эти годы, я как прокаженный работал и мне было не до блондинок.
Я как прокажённый, работал все эти годы, приумножил в несколько раз свой капитал, а после аварии лежал на больничной койке и думал: «Для кого? Кому все оставлю?» Появилось ощущение напрасно прожитых лет, а ведь прежде я думал, что правильно живу, только так и надо… Я стал зяблик, непросто богатый, а очень… Не могу сказать тебе точно, сколько у меня этих миллионов.… Работал и не считал, некогда было всё вместе сложить и посчитать. А что печатают в журналах о моём состоянии, не верь, там вранье… Кто посчитает акции, недвижимость, вклады в оффшорах, сам точно не знаешь. Много чего где запрятано… ни один журнал не найдёт. Построил огромную империю, и вдруг – никакой цели, никакого смысла! Была цель – обеспечить семье достойную жизнь, а сейчас, кроме Сережи и тебя, никого не осталось. Сегодня меня он так потешил, про шоколад, дворника, что я в себя ещё не приду, давно, так от души не смеялся… Малое дитя ещё совсем… он талантливый мальчик, с ним нужно серьезно заниматься и не в этой глуши… Возможно, у меня где-то и еще есть дети, я ведь не был как твой брат монахом, но об этом мне не известно. Ты права… женщины не были главными в моей жизни… Сходился быстро и также быстро бросал… И только когда ты внезапно скрылась, понял, что зацепило вдруг и меня… Скучал по тебе, твоей ласке, кухне твоей… Ел кухню разную – итальянскую, китайскую, французскую, всякую, а вспоминал – твою… Кроме касты таких людей, как сам, ни с кем не общался, да и общаться времени у меня не бы… Проси у меня, Тамара, чего твоей душе угодно. За сына я готов тебе любой подарок сделать. Что-то такое особенное для тебя, как ты для меня приготовила сюрприз… Подумай, зяблик над этим…
Она не успела ответить, раздался звонок в дверь. Это пришёл её брат – иеромонах Кирилл. С порога зашумел:
– Почему меня не встречает мой крестник? Или его дома нет? Тогда я сейчас уйду!
Серёжа, услышав голос дяди, с криком выскочил из своей комнаты и, с порога прыгнув ему на шею, повис, обхватив ногами туловище, радостно закричал:
– Крёстный, а к нам папа приехал, и мы уедем с ним! Он, на самом деле, долго в больнице лежал, а мама подумала, что умер. Представляешь, сам нашёлся, и приехал забрать нас!
– Я рад! Папа – это замечательно! А меня кто-то с порога в дом проводит? Я ненадолго к вам, только поздравлю тебя, и сразу – назад. Надо успеть вернуться в монастырь к вечерней службе.
Так с Серёжей на руках он направился в сверкающую огнями новогодней ёлкой гостиную, где в кресле у камина сидел Леонид Павлович.
– Здравствуйте, Леонид Павлович, – сказал он, глядя на олигарха.
– Здравствуйте, батюшка Кирилл! – пряча усмешку, ответил Леонид Павлович.
По своим соображениям, у него не поворачивался язык, таким образом, величать молодого человека, которого он когда-то знал по имени Валера.
Но вошедший монах, заметив на лице олигарха усмешку, взгляда своего не отвёл, и нисколько не смущаясь величественного олигарха, с весёлой интонацией в голосе, без всякого пафоса ответил:
– С праздником Рождества, нашего Спасителя Господа Бога, поздравляю вас и одновременно рождением Серёженьки, который родился в этот божий праздник! Сережёнька, – обратился к нему о. Кирилл, – я тебе в подарок принёс иконочку с образом Сергия Радонежского. Теперь я передаю тебя в надежные папины руки. Ты исповедовался сегодня? Грехи свои все вспомнил?