Оказавшись в пространстве между переборками, постучали условным сигналом. Почти сразу послышалось приглушенное гудение мотора: это заработали установленные в торпедном отсеке мощные помпы, выкачивая за борт воду. Уровень ее стал постепенно понижаться, одновременно уменьшалось и давление. Мало-помалу «Дельфин» становился на ровный киль. Когда уровень воды оказался ниже переднего комингса, мы подали еще один условный сигнал, и избыток сжатого воздуха был постепенно удален из торпедного отсека.
Спустя несколько минут я уже стаскивал с себя водолазный костюм. Суонсон поинтересовался:
– Были какие-нибудь сложности?
– Никаких. Мерфи – парень что надо.
– Других не держим. Большое спасибо, доктор. – Понизив голос, офицер спросил: – Вы, случайно, не заметили?..
– Как же иначе, – ответил я. – Конечно заметил. Отверстие в клапане было залеплено не замазкой, не жвачкой и не краской. Это был животный клей, какой продают в тюбиках. Самое надежное средство.
– Понятно, – произнес Суонсон и отошел.
«Дельфин» содрогнулся всем корпусом. Из третьей трубы, единственной, на которую мог рассчитывать командир субмарины, с шипением выскользнула торпеда.
– Веди обратный счет, – приказал Суонсон старпому. – Скажешь, когда торпеда должна попасть в цель. Будем ждать взрыва.
Взглянув на секундомер в забинтованной руке, Ганзен кивнул. Секунды шли медленно. Я видел, как шевелит губами старший офицер.
– Торпеда должна была поразить цель, – проговорил он. Через пару секунд добавил: – Сейчас раздастся взрыв.
Тот, кто устанавливал взрыватели и вел расчеты, знал свое дело. Едва Ганзен закончил фразу, как мы почувствовали и услышали ударную волну, хлестнувшую по корпусу субмарины. Под ногами у нас задрожала палуба, но только и всего. Я облегченно вздохнул. Уверен, то же сделали все, кто находился на субмарине. Ни одна подводная лодка не оказывалась поблизости от взрыва торпеды под паковым льдом. Ведь никто еще не знал, каково будет действие боковых волн из-за отражения взрыва от нижней поверхности ледяного покрова.
– Отлично, – заметил Суонсон. – Просто великолепно. Обе машины малый вперед. Надеюсь, ледяному полю взрыв повредил гораздо больше, чем нам. – Обратившись к Бенсону, командир произнес: – Дай знать, когда приблизимся к разводью, хорошо?
Затем подошел к штурманскому столу. Вскинув на командира глаза, Рейберн сказал:
– Пройдено пятьсот ярдов, осталось еще пятьсот.
– Стоп все машины, – скомандовал Суонсон. Легкая вибрация корпуса тотчас прекратилась. – Будем вести себя осторожно, как мышки. При взрыве могли образоваться глыбы льда весом в несколько тонн каждая. Не хотелось бы столкнуться с ними во время всплытия.
– Осталось триста ярдов, – произнес Рейберн.
– Вокруг все чисто, – доложил гидроакустик.
– По-прежнему толстый лед, – бубнил Бенсон. – Ага! Вот он. Мы находимся прямо под каналом. Лед тонкий. Пять или шесть футов.
– Двести ярдов, – отметил Рейберн. – Совпадает с данными счисления.
Мы продолжали двигаться по инерции. По распоряжению Суонсона раз или два машинам давали ход, затем движители отключались.
– Пятьдесят ярдов, – продолжал докладывать штурман. – Совсем близко.
– Что показывает ледомер?
– Толщина без изменения. Футов пять.
– Скорость хода?
– Один узел.
– Позиция?
– Пройдена ровно тысяча ярдов. Проходим точно под целью.
– И на ленте самописца никаких изменений?
– Ни единого. – Пожав плечами, Бенсон посмотрел на командира. Тот подошел к нему и взглянул на перо самописца, вычерчивающее на бумаге извилистую линию.
– Странно, мягко выражаясь, – проронил Суонсон. – В зарядном отделении торпеды находилось семьсот фунтов аматола высшего качества. Очевидно, лед в здешних краях необыкновенно крепок. Опять-таки, мягко выражаясь. Подвсплывем до девяноста футов и пройдем несколько раз под этим участком. Включить прожекторы, включить телекамеру.
Поднявшись до глубины девяноста футов, мы прошли несколько раз подо льдом, но ничего не выяснили. Из-за необычайной мутности воды от прожекторов и телекамеры не было никакого прока. Эхоледомер упорно показывал, что толщина льда составляет от четырех до шести футов.
– Кажется, ясно, в чем дело, – заметил Ганзен. – Может, вернуться на исходную позицию и попытаться еще раз?
– Право, не знаю, – задумчиво произнес Суонсон. – А что, если нажать на лед снизу плечиком?
– Плечиком? – удивился Ганзен, а следом за ним и я. Какое же нужно плечико, чтобы поднять ледовое поле толщиной в пять футов?
