– Пришлось. Это случилось уже после того, как я тебя вычислил, Джолли. Полной уверенности в том, что у тебя есть сообщник, у меня не было, но если б он был, им должен был стать Киннэрд. Поэтому глубокой ночью я отправился в лагерь, положил пистолет в топливный бак и позаботился о том, чтобы ты, Джолли, не имел возможности оказаться поблизости от гаража. Однако на следующий день утром, когда все вышли подышать свежим воздухом, маузер исчез. Тогда-то я и понял, что у тебя есть напарник. Но вообще-то, истинная причина того, что я положил пистолет на место, была иная. Я хотел, чтобы ты развязал язык. И ты его развязал. Так что игра окончена. Уберите свой пугач, Киннэрд.
– Боюсь, что на этот раз номер не пройдет, корешок. – Киннэрд направил пистолет мне прямо в лицо.
– Даю вам последний шанс, Киннэрд. Слушайте меня внимательно. Уберите маузер, не то через двадцать секунд вам понадобится врач.
В ответ я услышал грязное ругательство.
– Пеняйте на себя. Ролингс, ты знаешь, что делать.
Все разом повернули головы в сторону Ролингса, стоявшего прислонясь к переборке со скрещенными на груди руками. Туда посмотрел и Киннэрд, направив на матроса ствол пистолета.
Раздался резкий, сухой выстрел «манлихер-шенауэра». Киннэрд вскрикнул. Маузер выпал у него из пальцев. Забринский, державший в одной руке мой пистолет, в другой – газету с прожженным в ней отверстием, с восхищением оглядев свою работу, обратился ко мне:
– Это от меня требовалось, док?
– Совершенно верно, Забринский. Большое спасибо. Классная работа.
– Тоже мне, классная, – презрительно фыркнул Ролингс. Подняв с палубы маузер, он направил его на Джолли. – С четырех футов даже Забринский попадет в цель. – С этими словами он достал из кармана индивидуальный пакет и бросил его ирландцу. – Так и думал, что бинт нам пригодится, вот я им и запасся. Доктор Карпентер предупреждал, что твоему дружку понадобится врач. Так оно и вышло. Ты же врач. Давай действуй.
– Действуй сам, – огрызнулся Джолли, не прибавив ни «старичок», ни «дружище». Добродушия в нем как не бывало.
Посмотрев на Суонсона, Ролингс официальным тоном произнес:
– Прошу разрешения шарахнуть доктора Джолли по черепу этой хреновиной, сэр.
– Разрешаю, – с сумрачным видом ответил командир субмарины.
Но убеждать Джолли не понадобилось. Доктор с руганью начал срывать упаковку.
Почти минуту все молчали, наблюдая, как доктор наспех накладывает повязку на кисть Киннэрда. Затем, словно в раздумье, Суонсон проговорил:
– И все же не понимаю, каким образом Джолли, будь он неладен, избавился от пленок.
– Очень просто. Подумайте немного, и все станет ясно. Эти приятели дождались момента, когда мы добрались до чистой воды, затем положили пленки в прорезиненный мешок, прикрепили к нему желтый красящий маркер и с помощью установки для удаления камбузных отходов выбросили его. Помните, вся эта компания участвовала в экскурсии по кораблю? Вот они и увидели этот мусоропровод. Возможно также, они получили надлежащие инструкции по радио от своего военно-морского специалиста. Я поставил в ту ночь Ролингса на дежурство, и он заметил, как примерно в половине пятого утра Киннэрд проник на камбуз. Возможно, он хотел прихватить там бутерброд с ветчиной, не знаю. Но, по словам Ролингса, когда этот тип лез в камбуз, в руках у него был мешок с маркером, а вышел он с пустыми руками. Мешок должен был всплыть на поверхность, а маркер, растворившись, окрасил бы участок воды площадью в тысячи квадратных футов. Штурману надводного корабля осталось бы лишь рассчитать на курсе от станции «Зет» к базе в Шотландии точку выхода субмарины на поверхность. Мешок можно было бы обнаружить и с борта корабля, но сделать это с вертолета оказалось бы гораздо проще. Кстати, я был не вполне искренен, когда заявлял, что не знаю, зачем Джолли понадобилось задерживать нас. Мне это было известно. Ему сообщили, что судно может добраться до точки выхода подлодки в открытое море лишь в такое-то и такое-то время, поэтому необходимо во что бы то ни стало задержать нас. Джолли имел даже наглость спросить меня, когда же субмарина всплывет на поверхность.
Оторвав взгляд от раненой руки сообщника, Джолли с ненавистью посмотрел на меня:
– Твоя взяла, Карпентер. Ты выиграл. Но в одном ты проиграл. Пленки, на которых изображены фактически все шахты для запуска американских баллистических ракет, в руках тех, для кого они предназначались. А это главное. Такую информацию не купишь и за десять миллионов фунтов стерлингов. Но мы ее получили. – Он злорадно оскалил зубы. – Возможно, мы и проиграли, Карпентер. Но мы профессионалы. Мы свое дело сделали.
