– Вряд ли, – отозвался я, но направил луч фонаря вдоль рундука, в котором хранилась краска. Задержав взгляд на настиле, я спросил штурмана: – Видишь?
– Комок снега из-под сапога. – Протянув руку к крышке рундука, он произнес: – Время не ждет. Надо заглянуть в рундук.
– Лучше не надо, – схватил я его за руку. – А вдруг тут мина-ловушка?
– И то правда. – Он отдернул руку. – Тогда и взрывателя не понадобится. Но как же нам его открыть?
– Постепенно. Вряд ли он успел установить какую-нибудь электрическую систему. Скорее всего, если он что и установил, то простое натяжное устройство. В любом случае на пару дюймов приподнять крышку можно. Ведь ему нужно было вытащить собственную руку.
Мы осторожно приподняли крышку и изучили содержимое рундука. Внутри ничего постороннего не было, но исчезли две банки быстросохнущей краски и две кисти.
Посмотрев на меня, штурман покачал головой. Мы закрыли рундук, вылезли из рубки и снова поднялись на причал.
– Не думаю, чтобы он отнес краску к себе в комнату. Ведь в тесном помещении такие банки не так-то просто спрятать, тем более если ваши друзья нагрянут.
– Ему незачем прятать банки в комнате. Я уже говорил, кругом полно сугробов, в них можно укрыть все, что угодно.
Если незнакомец и спрятал краску в каком-то из сугробов, то, судя по следам, не по пути от причала к жилым блокам. Мы подошли к жилому помещению и убедились, что следы затоптаны.
– Похоже, что кто-то еще обошел вокруг блока, – заключил Смит.
– Пожалуй, ты прав, – ответил я. Подойдя к окну нашей комнаты, я хотел было открыть его, но что-то меня остановило. Направив луч света на раму, я спросил Смита: – Ничего не заметил?
– Заметил. – Сложенный листок бумаги упал. Наклонившись, Смит что-то поднял с земли. – Побывал гость, а может, и не один.
– Похоже на то, – согласился я. Мы забрались внутрь, и пока Смит завинчивал шурупы, я прибавил огня и принялся обследовать комнату. Прежде всего осмотрел медицинский инструментарий и понял, что произошло.
– Так-так, – проговорил я. – Одним выстрелом он убил двух зайцев. Мы друг друга стоим.
– Мы?
– Тот малый, который заглядывал в окно. Минут пять маячил, пока не убедился, что его заметили. Затем, чтобы привлечь к себе внимание, он направил луч фонаря в окно комнаты Джудит. Этого достаточно, решил он, чтобы увести нас подальше от блока.
– И он не ошибся в расчетах, не так ли? – Посмотрев на мой раскрытый чемоданчик, штурман проговорил: – Насколько я понял, кое-что исчезло?
– Правильно понял. – Я показал ему пустое гнездо. – Исчезла смертельная доза морфия.
– Четыре склянки пробило, живей вставай, чудила, – потряс меня за плечо Смит. И призыв, и жест были излишними: я был настолько издерган, что, едва штурман повернул ручку, я проснулся. – Пора с докладом на мостик. Мы свежий кофе сварили.
Я пошел следом за ним в кают-компанию, поздоровался со склонившимся над кофейником Конрадом и вышел наружу. К моему удивлению, ветер, дувший теперь с веста, ослаб баллов до трех, снег почти перестал, и мне даже показалось, будто на юге, над бухтой Сёрхамна, в просвете между тучами тускло сияют звезды. Зато морозило сильней, чем ночью. Поспешно затворив дверь, я повернулся к Смиту и сказал вполголоса:
– Неожиданная перемена погоды. Если так будет продолжаться, Отто напомнит тебе о твоем вчерашнем обещании добраться до Тунхейма и вызвать полицию.
– Я уже сам жалею, что пообещал, но ведь у меня не было другого выхода.
– Теперь тем более. Плыть никуда не следует. Посматривай за Хейтером, да повнимательней.
– Считаешь, что он опасен? – произнес Смит после продолжительного молчания.
– Он один из тринадцати потенциальных убийц, причем из тех, кто вызывает особое подозрение. Если исключить из чертовой дюжины Конрада, Лонни и «Трех апостолов», остается восемь. И один из восьми, может, двое или даже трое – это те, за кем нужен глаз да глаз.
– Уже теплее, – ответил Смит. – Но почему ты думаешь, что пятеро из них… – Штурман на полуслове умолк, заметив, что в кают-компанию, позевывая и потягиваясь, вошел Люк – худой, неуклюжий, долговязый юноша. Он был так лохмат, что хотелось позвать цирюльника или надеть ему на шевелюру повязку.
– Неужели ты думаешь, что он способен на убийство? – спросил я.
– Я мог бы засудить его за музыкальные безобразия, какие он вытворяет на своей гитаре. Но на большее он не способен, – согласился Смит. – То же можно сказать и об остальных четверых. – Наблюдая за Конрадом, который куда-то нес чашку кофе, штурман прибавил: – За нашего героя поручусь головой.
– Куда же он так спешит?
– Поддержать силы дамы сердца. Ведь мисс Стюарт, по существу, дежурила вместе с нами.
Я хотел было заметить, что у этой дамы сердца странная привычка шататься по ночам, но передумал. Хотя прежнее ее поведение для меня оставалось загадкой, я ни на минуту не допускал, чтобы девушка могла иметь какое-то отношение к деятельности преступников.
– Это важно – добраться до Тунхейма? – спросил Смит.
