Ночи живых мертвецов полностью

Я-то во всю эту фигню не верю. Знаю, что Христос не придет, пока не припечет по-настоящему. Он не покажется на играх, как бы хороша ни была ваша команда. Не покажется, если у нового Папы пунктик на кисках, неудачниках, педиках. Не покажется, даже если вы всю душу изольете в праведной молитве ради самого правого дела на свете. У него другая задача: вдохновлять нас на угодные Ему деяния. Так что, когда мы наконец исполним пророчество, и вся черная работа останется позади, начнется настоящее дело. Линия фронта должна быть не просто нарисована, но прочерчена с безжалостной точностью. Лишь тогда – и только тогда – Христос вернется покарать нечестивых. Надеюсь, он будет больше похож на Тора или Одина, а не на печального хиппи, повисшего на кресте. Переживем мы очищение огнем или нет, нам суждена слава на небесах. Или в Валгалле. Или еще где-то. Детали разнятся.

На парковке Святого Возвращения было примерно пятьдесят кричащих людей, все при полном параде. Они пятились вверх по улице, медленной волной.

Я не видел, что именно их напугало, но у меня появилась прекрасная мысль.

Я срезал по правой полосе, задом заехал на парковку, а потом в парк. Остановился в десяти ярдах от толпы и выпрыгнул из машины, не заглушив двигатель. На этот раз я взял с собой мой любимый АК – Урсулу, названный так из-за русского происхождения.

Почти все женщины были в черном. Они визжали, пока я пробивался сквозь толпу. Мужчины тоже не особо сопротивлялись. Через двадцать секунд я оказался на месте.

И, о божечки, там был он.

Я узнал пастора Люка сразу, хотя первое, о чем подумал, это: «Как на себя-то не похож!» С потекшим посмертным гримом, свежей кровью и мясом, размазанными вокруг рта – будто двухлетка, заляпавшийся шоколадным тортом, – преподобный напоминал кошмарный манекен из старого фильма ужасов и шел, судорожно подергиваясь. Во взгляде его царила мертвая ночь.

Я уж и забыл, что он умер на прошлой неделе, хотя мельком слышал об этом. Даже пошутил тогда: «Похоже, до Христа он добрался раньше, чем тот до него».

Но пастор был тут, и Христос ничего не мог с этим поделать. Кровь на руках пастора казалась такой же густой, как и у рта. Думаю, он был не единственным трупом на этих похоронах.

За ним следовали два перепуганных парня: семенили, но боялись наброситься. Стоило мне достать Урсулу, как их глаза сделались еще шире. Когда я направил ствол преподобному в лицо, они благоразумно пригнулись в разные стороны. А вот пастор Люк не внял. В его мертвых глазах я был лишь ходячим мясом.

«Эй!» – заорал я так, чтобы все услышали, а потом пару раз выстрелил поверх пасторовой головы, и тут же развернулся, чтобы убедиться: никто ко мне не подкрадывается. Один попытался, но сразу же отвалил.

– Знайте: он не единственный выходец из могилы. За последние сорок минут я разобрался уже с тремя. Что бы это ни было, оно по всему городу. Может, и по всему миру.

Пастор Люк подошел уже слишком близко. Я это знал, но именно близость угрозы наполняла меня безумным восторгом.

Я повернулся к нему, поднял Урсулу и выстрелил прямо в сердце. Все закричали, потом замерли и заплакали, когда святоша не упал. Пошатнулся от пули и пошел дальше.

– Это не божье дело! – заорал я. – Это – козни дьявола! Скажите, что я не прав!

Я проделал еще три дыры в его груди. Пастора немного помотало, но он уловил направление.

– Вы это видите? – я оглядел их лица, залитые слезами или пустые от шока. Теперь Люк был менее чем в трех футах. Я ливером чуял его приближение.

Я развернулся, улыбнулся, переключил на стрельбу очередью, и превратил его череп в чашку горячего пудинга. Даже тогда потребовалось три секунды, чтобы злой дух оставил тело пастора Люка.

Толпа молчала, когда он осел на землю.

– Вот с чем мы столкнулись, – сказал я. – Вот, как теперь будет. Сатане не важно – злые мы или добрые. Но чем мы лучше, тем больше он хочет заполучить нас. А значит, чтобы победить, нужно бороться изо всех сил. Я еду в центр, к той мусульманской мечети, и объявляю Крестовый поход. Потому что если есть в мире что-то антихристианское – то это их гребаный джихад. А антихристианское – от слова Антихрист, я проверял.

Первые Истинно Верующие вышли из шока и приветствовали меня первым «аллилуйя».

– Хотите, чтобы Христос вернулся? Давайте его позовем! Покажем ему, на что мы способны.

Раздался рев. Толпа организовалась вмиг. У меня на глазах их лица озаряла святая сила веры.

– У скольких из вас есть оружие?

– У меня охотничья винтовка в грузовике! – выкрикнул шестидесятилетний старик.

– Дерьмо, а у меня три! – заорал пацан откуда-то сзади. – В багажнике.

– Круто! – провозгласил я. – Так едем в центр?

Именно тогда я стал королем с армией.

На пути к грузовику меня догнала та горячая крошка. Вот же черт! Молочно-белая малолетка, с огненно-рыжими волосами, в черном траурном платье, не оставлявшем простора воображению. Я сообразил, что на каблуках бежать неудобно, но она приложила все усилия.

– Еду с тобой, – сказала она. Это было не предложение, а вызов.