Но я удивилась, потому что записка оказалась от Лорана. Его красивым почерком по-английски было выведено напоминание о выставке несравненного Джо. Да, в хорошем же я была вчера состоянии, что хозяин не понадеялся на силу своего внушения и по-человечески оставил записку. Спасибо ему огромное, потому что сегодняшний вечер напрочь вылетел из моей больной головы. Впрочем, голова не болела, как бывало по утрам после терапии. Наверное, и вправду граф запретил Лорану касаться моих мыслей, сейчас это была его прерогатива. Что ж, современное искусство Джо и бренчание Клифа должны вывести из себя парижанина намного больше моих ничтожных бабских фантазий. Быть может, эти двое спасут мой вечер! Потому что моё утро Лоран спас короткой подписью — змей я покормил. Интересно, заботился ли он в тот момент обо мне или всё же тревожился о своих питомцах? Должно быть, второе…
Что ж, я специально не давила на его жалость. Я заслужила хорошую взбучку за семь бокалов вина, выпитых на голодный желудок. Быть может, хозяин ещё призовёт меня к ответу, когда будет не так занят музыкой. Пусть же он как можно дольше следует завету Верлена: «музыка прежде всего». А для меня эта выставка может стать прекрасным поводом вновь надеть платье, чтобы показать графу, что я превратилась в саму скромность.
Верные решения принимаются быстро, и я стала обзванивать пошивочные мастерские в надежде уговорить хоть одну мастерицу исполнить мой заказ прямо сейчас за любые деньги. Я час выслушивала милый китайский выговор и отказ по каждому набранному телефону. Наконец одна согласилась сшить мне за два часа викторианское платье. Я тут же закинула платье в химчистку и, перерыв в магазине все кружева, отыскала те, что напоминали творение миссис Винчестер. Я купила к ним бежевую ткань, пуговицы и даже нитки. Оставалось дело за малым — отыскать модель. Не надеясь на свой карандаш, я принялась перебирать в памяти художников, которые могли воссоздать желаемый образ. И вот во всемирной сети я отыскала изображение похожего платья. Им оказалась, как по заказу, картина парижского американца Джеймса Эббота Макнила Уистлера — хорошо ещё длинноволосая красавица не имела со мной ни малейшего сходства. Швея, не подведи!
И швея не подвела. Когда я переступила порог галереи, несравненная Софи чуть не захлебнулась кофе.
— Ты не спутала нас с ярмаркой Диккенса?
Я решила не отвечать на выпад, понимая, что действительно выгляжу по-дурацки в глазах непосвящённого. Это был мой молчаливый ответ графу, только ответ на что? На то, что я буду хорошо себя вести или на то, что принимаю его помощь? Я приму это решение, когда вновь увижу Клифа. Пока его не было рядом, я не вспоминала о нём целых полдня. Нет, вру, я решила спросить у него имя индейца, чтобы оградить себя от жутких похмельных мучений. А пока я пила бурду, которую Софи сунула мне в руку в бумажном стакане из «Старбакса». В голове непрерывно крутилось имя «Габриэль», и я то и дело поглядывала на телефон, считая минуты до появления Клифа, надеясь, что смогу переговорить с ним наедине. Я глядела на Софи и думала, что у Джо тоже должно быть ненастоящее имя — слишком просто оно для художника и тем более вампира.
Софи сидела на стуле, привалившись к стене и, казалось, действительно получала удовольствия от вливания в себя невкусной дозы, вытянутой из кофейных зёрен. Похоже, содержание кофеина в её крови было сравнимо содержанию алкоголя у того, кому уже не помогут никакие реабилитационные центры. Один стакан в её руке сменялся другим — во всяком случае я не помнила, что когда-то видела её без раздражающего дешёвого аромата, смешенного со стойкими цветочными духами. Я выудила из сумочки кружевной платок и вдохнула самый замечательный аромат на свете, после которого мой нос перестал воспринимать исходящие от Софи запахи.
Для меня Софи изначально была оплотом человеческой глупости. Я с ней практически не разговаривала — даже на нейтральные темы. Обсуждение погоды тоже были куцыми. Мои глазные рецепторы переклинивали все иные. Я видела только толстенные плетёные браслеты, которые — сомнений не было — скрывали следы от клыков Джо, и тонкие шелковые шарфики тоже были неотъемлемой частью её гардероба. При одном взгляде на Софи у меня начинали чесаться все те места, которые она умело прятала от несведущих людей. Как долго она может оставаться донором и что произойдёт, когда она окончательно утратит способность восстанавливаться? Организм уже не справлялся с сонливостью, которую вызывает большая кровопотеря, отсюда и росли ноги кофеиновой зависимости.
