Раздался какой-то треск, грохот… и прямо на голову мне обрушился каменный водопад. Несколько булыжников отскочили от щита, а потом плетение лопнуло. Я резко отпрыгнул в сторону. Успел. На место, где я только что стоял, с неба рухнула целая куча камней.
Нет. Не с неба. С крыши.
И не камни это были вовсе, а проста глиняная черепица.
Поднял голову. Прямо надо мной, вцепившись в край крыши, дрыгал ногами в воздухе какой-то человек.
'Эрайн! Ты как?! — услышал я мысленный голос друга.
'В порядке. Кажется, нашел ещё одного Охотника'.
'Помощь нужна?
'Сам справлюсь!
Человек ловко подтянулся и забрался обратно на крышу.
Думаешь, тебе удастся убежать, Охотник? — зло подумал я. Набросил на убийцу, ещё не успевшего скрыться, ловчую петлю. Потащил к себе. Осторожно, как драгоценность, спустил свою ношу с крыши — не хватало только Охотнику такую легкую смерть подарить!
И вот уже неудавшийся убийца стоит передо мной. Тяжело дышит. Молчит. Я предусмотрительно накинул на пленника ещё и плетение вызывающие немоту. Не хватало ещё, чтобы человек своими воплями спящих горожан будил. Всё-таки полог тишины накрывает всего сотню элай в радиусе от меня, а это лишь немногим больше трехсот метров, если считать по-староимперски.
'Своего Охотника поймал', - обратился я к другу. — 'Твой как?
'Сейчас спущусь. Расскажу'.
У мысленной речи есть множество недостатков. Её нельзя использовать, если предварительно не настроится на собеседника. Она не передаёт эмоции и перестаёт работать на расстоянии всего в сотню элай. Можно строить только короткие рубленные фразы, а долгие мысленные разговоры чреваты сильной головной болью, да и, к тому же, энергию эта забава тоже поглощает, хотя и в небольших количествах.
Капюшон полностью скрывал лицо моего несостоявшегося убийцы. Даже странно, что он не слетел во время всех тех кульбитов, что Охотник вытворял на крыше.
Ну, это мы быстро поправим. И я резко сдернул с головы пленника капюшон.
— Ничего себе! Девчонка! — не удержавшись, воскликнул я.
Да я кого угодно ожидал увидеть, но только не молоденькую и весьма симпатичную человечку.
Хотя…
Задумчиво окинул пленницу взглядом — даже мешковатая одежда не могла полностью скрыть женственные изгибы фигуры. И если бы я мог хотя бы на мгновение допустить, что Охотник — не мужчина, то обязательно бы догадался.
Снял с человечки плетения сладкого сна и полога тишины. Сонная глухая пленница мне сейчас ни к чему.
— О! Какой у тебя улов! — восхитился Найри.
— Повезло, — усмехнулся я. — А стрелок где?
— Он предпочел с крыши спрыгнуть.
— Сам? Насмерть? — на всякий случай уточнил я.
— Да, — ответил сразу на два моих вопроса друг, а затем добавил. — Только это немного странно выглядело.
— То есть?
— Ну, будто Охотник не совсем понимал, что он делает на крыше. Да и спрыгнул он вроде бы против своей воли. В общем, странно.
— Эти фанатики вообще ненормальные, — я пожал плечами. — Не сомневаюсь, что и эта девчонка тоже скорее предпочла бы покончить жизнь самоубийством, чем попасться нам.
— Да-а… — протянул Найри. — А тебе действительно повезло. Мне достался труп, а тебе симпатичная девчонка.
— Хмм… симпатичная? Ну да, ничего, — с нарочитым сомнением сказал я. — Вот если её отмыть и нормально одеть…
А моя пленница и правда очень даже ничего. Для человечки. Или для дэйш'ли…
Тонкие изящные черты лица. Огромные испуганные глаза. Жаль, что цвета их сейчас толком не разглядеть. Длинные, то ли каштановые, то ли рыжие волосы растрепались и водопадом спадают на спину.
Девчонка оказалась довольно высокой для человечки, да и фигурка, похоже, у неё что надо… Воистину убийственная красота. Во всех смыслах. И теперь ещё надо решать, что со всей этой красотой делать.
— Что думаешь с ней делать? — озвучил вопрос Найри.
— Не знаю. Ещё не решил. Для начала нужно с нашей милой пленницей побеседовать.
— Тоже верно.
— Если вздумаешь шуметь, то сильно пожалеешь, — пригрозил я испуганной пленнице. — Поняла?
В ответ тишина.
— А ты уверен, что она тебя понимает? — усмехнулся Найри.
Я мысленно выругался, а затем задал тот же вопрос на имперском. Не скажу, что хорошо знаю этот язык, всё-таки сейчас он, считай, почти уже мертвый, и кроме немногочисленных людишек в Вольных городах на нём мало кто говорит. Но вот книг на этом языке сохранилось достаточно. Читаю на имперском я довольно бегло, а вот говорю с трудом, сказывается отсутствие практики. Найри не знает имперского вообще, если, конечно, не считать те немногие слова, которые мы заимствовали из этого языка.
Девчонка судорожно затрясла головой, всем своим видом показывая, что она целиком и полностью согласна.
— Умница, — сказал я и вернул человечке дар речи.
— Смотри мне в глаза! — приказал я.
Человечка медленно, будто через силу подняла голову.
В глазах её плескался страх… Нет, не страх. Запредельный ужас.
— Да уж, повезло, так повезло, — опять повторил Найри.
— Завидно? — усмехнулся я.
— Есть немного. Всё-таки вероятность вот так столкнуться с дикой…
— В смысле?
— Ты что не видишь? — удивился друг. — Ты поймал ора дэйш'ли!
— Подожди-ка…
Не может быть! Ора дэйш'ли?!
