Правда, пару часов назад мне всё же повезло — лоэл'ли не только сохранили мне жизнь, но и оставили свободу. Невероятно, но факт. Хотя, при ближайшем рассмотрении, определенная логика в действиях этих ушастых недорослей прослеживалась.
Если мне не изменяла память (а это ей вообще-то несвойственно), то принц Эрайн очень молод, совсем недавно отметил Первое совершеннолетие и вряд ли его кто-нибудь из соплеменников воспринимает всерьез. Второй же эльфенок, скорее всего, ровесник 'нашего' принца.
Эльфы, особенно молодые, свято чтят так называемый 'долг жизни': нельзя убить того, кто спас тебя. Хотя народ они хитрый и при определенном желании любой закон, тем более такой негласный, можно обойти… Гораздо более странно выглядит то, что они сохранили мне свободу. Но и этому поступку можно найти объяснение — детишки отправились на прогулку без разрешения взрослых и такая улика их проступка, как я, была им ни к чему.
Всё-таки странно… Что делал малолетний эльфийский принц в Вольном городе? Почему он решился на такую опасную прогулку? Ведь должен же был понимать, что ночью Таннис ещё опаснее, чем днём?
Впрочем, всё это уже не важно. А эти вопросы так и останутся без ответа.
Надеюсь.
А вот появившийся на крыше стрелок вопросов не вызывал. Ушастых слишком многие фанатично ненавидят. Ничего удивительного, что какой-то человек, заметив высокие фигуры в характерных плащах, решил несколько уменьшить эльфийское поголовье на Тауре…
Ворота поместья Наместника быстро и совершенно бесшумно распахнулись. Сначала из них выскочили два десятка воинов, которые перегородили улицу. На отнюдь не декоративных башенках, которые через равный промежуток украшали стены поместья, стало полно лучников.
И только потом из ворот выехала кавалькада всадников и два изящных эльфийских фургона, в каждый из которых была впряжена шестерка лошадей.
Я отстраненно считала фигуры, закутанные в черные эльфийские плащи. Сорок девять, если считать возничих и их помощников (или как они там правильно называются).
Среди путешественников лишь трое могли похвастаться чистотой эльфийской крови. Остальные дэйш'ли. Что в общем-то неудивительно — лоэл'ли слишком малочисленный народ, чтобы ездить такими толпами. Но даже полсотни дэйш'ли — это очень большая сила. А если при отряде находится хотя бы один сильный маг, не считая знакомых малолетних оболтусов, то тем более.
Ворота поместья Наместника давно захлопнулись, эльфийская делегация скрылась за поворотом улицы и, наверное, уже даже покинула Новый город, а я всё ждала. Лишь через час, облегченно вздохнув, осторожно вынула капсулу изо рта и положила в специальный футляр.
Да, существовал определенный риск, что детишки сообщили о моей особе Наместнику или кому-то из его окружения. И всё же… всё же я в этом сомневалась. Какой смысл был отпускать добычу, чтобы потом передать её другому? Тем более, что любое здравомыслящее существо задаст вполне логичный вопрос: 'Как и когда вы могли найти в этом городе ора дэйш'ли? . А отвечать на него ушастикам явно не хотелось.
О том, как добиралась домой, запомнила смутно. Привычно поплутала по городу, за время своих хождений успев несколько раз сменить внешность и переодеться. К сложенному из известняковых блоков маленькому двухэтажному домику, я подошла только к десяти часам утра.
Мой дом находился довольно далеко от центра города, но всё же квартал, где он стоял, можно было назвать вполне благопристойным. Вообще вся улица, и пара близлежащих, состояли из лавок и домашних кустарных производств. Богатеи сюда заходили редко, но и всякое отребье тут тоже особо не шаталось, предпочитая районы поближе к Стене.
На первом этаже располагалась небольшая лавка и некоторые хозяйственные помещения, второй занимала швейная мастерская и две жилые комнатушки. Одна, размером с небольшой чулан, — для Нармины; вторая, побольше, — для её дочерей. Ещё выше находился совсем крохотный мансардный этаж, где я и проживала в гордом одиночестве.
Что поделать, люблю чердаки.
Не раз и не два я отправлялась на ночную работу по крышам. И возвращалась так же. Незачем лишний раз плодить слухи и сообщать вездесущим кумушкам, как часто по ночам меня не бывает дома. И ведь наличием любовника не всегда отбрешешься, слишком странно иногда выглядят мои отлучки. Разве бросит разумная хозяйка свою лавку и мастерскую на два-три дня, чтобы просто с мужиком в постельке понежиться? Нет, конечно.
Впрочем, на разумную хозяйку я тянула слабо и вообще для обывателей являлась личностью весьма колоритной, а значит и главной героиней местных сплетен и баек… Вот и сейчас оказалось, что я отсутствовала в своём жилище больше двух дней.
Для торгового квартала десять утра — это чуть ли не разгар дня, учитывая то, что большинство лавок открывается в семь, а некоторые мастерские начинают работать ещё до рассвета.
