Шаль скрывала татуировку-кошку, нагло обхватившую моё плечо и ожог от медальона немногим выше груди. Да, раньше никогда бы не подумала, что холод может так обжигать. Но, как показала практика, я глубоко ошибалась, тот эльф и не думал мелочиться с заклятиями… Заниматься же прической и наносить тщательный макияж у меня не было ни сил, ни желания.
В общем видок у меня был ещё тот, не удивительно, что на улице чуть ли не пальцами на меня показывали.
— Жарко, — кивнула я. — Как дела с заказами? Никаких неприятных ситуаций в последние дни не возникало?
— Да всё хорошо, — махнула рукой Нармина, которая прекрасно поняла, что я не только длительное отсутствие, но и свой более чем странный наряд обсуждать не желаю. — За последние дни получили пару десятков новых заказов. Но всё больше так, по мелочи. Клиенты тоже все довольны.
— Хорошо… Ладно, я пойду, попозже детали расскажешь.
Я поднялась к себе, ловко избежав вопросов настырных тройняшек. Бросила на кровать холщовую сумку, в которой лежало моё оружие и одежда, сама плюхнулась рядом. Шляпа отлетела в сторону, вдогонку за ней устремилась шаль.
Спать не хотелось. Ещё бы! У себя в берлоге я выспалась, наверное, на полдекады вперед.
В ближайшие несколько часов Нармина с девчонками меня не побеспокоят, я доступно объяснила им, что даже открывшиеся аккурат перед домом Врата (а вероятность такого события стремится к нулю) — не повод нарушать мой сон…
Я не тешила себя бессмысленными надеждами и прекрасно осознавала, что абсолютно точно не сумею снять браслет за оставшиеся два с половиной дня. Более того, не факт, что когда-нибудь вообще смогу избавиться от этой татуировки с рысью. А значит выход один — бежать. Только вот сделать это, когда за тобой попятам ходит парочка шакалов Посредника, несколько затруднительно…
Караван с товарами с Лайэн и Вольгород собирается два раза в месяц и, если мне не изменяет память, он должен будет отправиться в путь как раз послезавтра. Только вот о том, чтобы купить билет в почтовую карету можно и не мечтать. Придется выбираться за границу Вольной территории на своих двоих, и там уговаривать хозяина каравана продать место в какой-нибудь телеге, а то и просто дозволить следовать рядом пешком. И это притом, что мало кто возьмет с собой пассажира без необходимых сопроводительных бумаг. Такое, знаете ли, чревато большими неприятностями, которые принесет первый же эльфийский разъезд. Гораздо более вероятно, что караванщики сначала позаимствует у меня все деньги, оружие и одежду, а потом, полный истинных верноподданнических чувств, сдаст беглянку эльфам. И будет прав! Ведь я, решившись покинуть территорию резервации без высокого разрешения на то, сама, по сути дела, отказалась от своей же свободы.
Так что к караванщикам даже соваться не стоит, тем более что насчет моей персоны их, скорее всего, уже предупредили. И придется мне до Вольгорода топать самой, а две тысячи километров это совсем не шутка. До Лайэна, правда, почти в два раза ближе, но одно дело следовать руслу реки, а совсем другое штурмовать снежные вершины Велайских гор. Да уж, веселенькое предстоит приключеньеце… И это мне, горожанке до мозга костей! Мне, которая последний раз значительно удалялась от города ещё вместе с наставником Серым, когда он пытался привить одной своей непутёвой ученице навыки походной жизни. Кстати безрезультатно.
Ну не мыслила я себе жизни без узких извилистых улочек и черепичных крыш. Мой мир это город. Старый и Новый. А всё что находится за его пределами также чуждо и далеко как Лия для жителей Сорскаалы.
Но раз уж я решила так или иначе покинуть Таннис, нужно подготовиться: уладить кое-какие юридические дела, обеспечить себя и близких средствами к существованию, а также прикупить кое-что в дорогу.
Я туго забинтовала грудь, а на живот прикрепила специальную накладку призванную изображать небольшое брюшко. Натянула холщовые штаны, которые украшала пара застарелых жирных пятен, и стоптанные сапоги. Льняная рубаха, подтяжки и безрукавка завершили гардероб.
Теперь осталось решить, что делать с лицом, волосами и руками.
Натерла зубы особой мазью, отчего они приобрели нездоровую желтизну, а изо рта стало пахнуть так… что лучше не нюхать. Другое средство нанесла на кожу лица, шеи и рук — та стала выглядеть гораздо грубее, а также несколько смуглее и чистотой теперь отнюдь не блистала. Подложила за щеки специальные подушечки, наклеила брови, гораздо более кустистые, чем настоящие. На щеки и нос я щедро нанесла румяна, а затем тонкой кисточкой добавила несколько штришков призванных изображать родимые пятна да ссадины, место для которых найдется у любого настоящего мужчины, если он не чурается время от времени пропустить кружечку другую в каком-нибудь увеселительном заведении. В губы втерла меловой раствор, сделав их более бледными, сухими и потрескавшимися.
