Я быстро открыла старый платяной шкаф, чтобы забрать пару сапог, которые хранились там с самого моего заселения в эту комнатушку. Похоже, обувь осталась от предыдущего жильца – такие же рыжие, как и его волосы, с черными шнурками, которые завязывались на уровне икр.
Я едва успела бросить их на кровать подле Силлиана, чье лицо засияло счастьем, словно звезды в ясную ночь, как Тристан вдруг открыл замок своего портфеля и вдохновенно заговорил:
– Еще ты никогда не пробовала пирог. И сладкую выпечку. Жареную картошку и…
– Ты закончил? – прервал его Сайлас.
– Не совсем.
Тристан распахнул портфель, и я поняла, что не ошиблась насчет одинокой рубашки в окружении горы книг. Помимо этого великолепия, там наблюдался сверток ткани, и, когда парень развернул его, я увидела кусок чего-то отдаленно напоминавшего сильно размазанный шоколадный пирог.
– Съешь его, и твоя жизнь никогда не будет прежней, – заверил он с такой серьезностью, будто бы мы обсуждали, как нам убить больше вампиров.
Я посмотрела на предложенное приятелем коричневое месиво, которое когда-то было пирогом, и поморщилась от вида липкой глазури:
– Я, пожалуй, воздержусь.
– Атия, – позвал Силлиан. Он внезапно сел на кровати и распрямился, отвлекшись от завязывания шнурков на новообретенных сапогах. Настойчивый взгляд его больших глаз напоминал манеру общения Тристана. – Ты должна съесть пирог.
Я закатила глаза, но взяла сверток из рук Тристана. Неохотно я макнула палец в растаявший шоколад. Он был мягким и приклеивался к коже. Я поднесла палец к губам и была сейчас же захвачена ароматом, который оказался столь хорош, чтобы вновь заставить мой живот урчать.
Когда я наконец попробовала пирог, у меня было такое чувство, что всю жизнь меня жестоко обманывали. Он оказался теплым и сладким, таял на губах и обволакивал язык. Я не помнила, пробовала ли прежде я что-то настолько восхитительное. О каких бы отборных кошмарах ни шла речь.
– Твой вердикт? – с любопытством спросил Силлиан.
– Это вкуснее, чем все слезы, что я выпила, – честно призналась я.
Он наморщил нос:
– Да ты вся перемазалась.
– Приму это за комплимент кулинарному мастерству моего отца, – довольно заулыбался Тристан.
Я кивнула и прикончила остаток пирога за два укуса. Бисквит был такой легкий и влажный, что я облизала каждый палец, отчаянно пытаясь доесть все до последнего кусочка.
Кто бы знал, что человеческая еда может быть такой вкусной? Порция такого пирога, приправленная добротным кошмаром, стала бы идеальным лакомством.
– Если ты закончила, напомню, что нам нужно найти чашу вечности и банши, – сказал Сайлас, с удивлением наблюдая, как я шарю по свертку в поисках оставшихся крошек. Он перевел взгляд на Силлиана. – Есть идеи, где начать поиски банши?
– Королевство Огня, что под властью Балтиера, Рожденного из Пепла, – ответил Силлиан, присоединяясь к предложению Тристана. – Они там помешаны на смерти, а банши имеют чувство юмора, пусть и дурное. Там у моей матери…
Он осекся. Это воспоминание явно причиняло ему боль.
– Там есть несколько кланов, – продолжил он, опомнившись. – Их будет несложно отыскать. Тем более если все они попробуют убить Атию.
– Как я рада это слышать, – отреагировала я.
Если кто-нибудь из Божественных чудовищ решит испытать удачу и поохотиться на меня, они будут неприятно удивлены, узнав, что я тоже охочусь на них.
– Тогда нашей первой остановкой будет Королевство Огня, – сказал Сайлас. – А поскольку Атия не в состоянии открыть портал, не истощив запасы своей энергии, будет проще, если я перенесу нас туда.
Я нахмурилась при напоминании о потере способностей, как никогда остро ощутив пустоту внутри. Все шероховатости и неровности на месте тех частичек, что были бесцеремонно вырваны из моего тела.
Убив Сапфир, я почувствовала, как что-то вернулось. Оно было крошечным. Таким ничтожным, что я даже не могла быть уверена в его существовании. Я знала, что больше не бессмертна. Что бы то ни было, это ничего не меняло, и все-таки перемена ощущалась. Как будто возвратили украденную частичку, на шаг приблизив меня к обретению целостности.
Возможно, следующее убийство вернет способность в полной мере ощущать страх.
– Возьми меня за руку, – попросил Сайлас.
Он протянул мне ладонь. Линия жизни, линия ума, линия сердца – все, в чем я притворялась столь заинтересованной, когда выдавала себя за предсказательницу. Но в случае с Сайласом это не более чем маскировка. Его человеческий облик – такой же искусный обман, как и мой, и линии на его ладони, эти указатели судьбы, – гораздо большая иллюзия, чем любое мое предсказание.
Мы оба в ловушке лжи и отчаянно желаем выбраться оттуда.
Девчонка, мечтающая снова стать монстром.
И монстр, жаждущий снова стать человеком.
– Я всегда представляла вас с крылатыми ногами, – задумчиво выдала я. – Разносите свои послания, а лодыжки все в перьях.
– Вообще-то, это сандалии, – поправил Сайлас. – Только в них чертовски трудно держать равновесие. Ты не поверишь, сколько Вестников выпало из теней из-за них.
