Я изо всех сил играл на невидимых струнах его страстей, захватывая убийцу в плен своей воли. Моими стараниями весь гнев и недовольство внутри него поднимались на поверхность.
Он воспламенялся, словно вулкан, а я заставлял его извергаться.
– Почему бы не довести дело до конца? – напирал я, и лицо убийцы исказилось гримасой злобы. – Как его имя? Друга предсказательницы, за которым вы охотитесь.
– Тристан Берроу, – процедил человек. Его голос дрожал от новой, невиданной волны гнева, нахлынувшей на него.
Я сосредоточился, зацепившись за имя, как я и раньше проделывал со многими душами.
– Я знаю, где можно найти его, – наконец сказал я. – Следуйте за мной.
Атия не заставила себя долго ждать.
Охотник, выслеживавший жертву.
Защитник, следовавший за другом.
С этого момента события сменяли друг друга с невиданной скоростью.
– Не лезь в это, – прохрипел убийца. – Это наши дела с мальчишкой.
– Это твои дела с его родителями, – возразила Атия. – Тристан не обязан отвечать за их ошибки.
В ее голосе звучала грусть, которую я никак не ожидал и не был готов услышать. Я наблюдал за ней из теней, твердя себе не обращать на ее мнимые эмоции внимания, ведь Нефасы всегда считались мастерами по части иллюзий. И все же я не мог понять, почему в пылу этого противостояния она решила казаться именно грустной.
– Мерзавцы вроде тебя – главная причина существования таких монстров, как я, – заявила она убийце.
В своем проклятии я винил и ее.
Не будь во мраке стольких монстров, не понадобилось бы и столько Вестников.
– Атия, – взмолился студент, видя, как человек, пригвожденный к земле ее хваткой, бьется в конвульсиях. – Останови это.
Но она не послушалась.
А я не вмешался, хотя знал, что могу положить этому конец. Я привел туда этого мерзавца, чтобы она расправилась с ним, рассчитывая, что угроза жизни друга вынудит ее действовать.
Я сглотнул, наблюдая за ней, не в силах оторвать взгляд.
Вот что я натворил.
Когда все было кончено, глаза Атии выглядели пустыми.
– Он мертв, – сказал Тристан.
– Я не хотела, – прошептала Атия. И в тот момент я думал о том же самом.
Но один из нас солгал.
Но это было неправдой.
– Что ты сделал? – спросила Атия, и негодование, словно затмение, омрачило ее лицо.
Я готов был на что угодно, чтобы все исправить. Мечтал разгладить морщинку боли от предательства между бровями Атии и вернуть ей улыбку, хотя и понимал, что не заслуживаю такого счастья.
– Я рассказал о тебе Богам, – оправдывался я. – Они в любом случае собирались проклясть тебя. Хотели, чтобы ты нарушила правила. А я должен был вынудить тебя это сделать, чтобы Боги смогли украсть твои силы.
Руки Атии дрожали.
– Зачем же ты взялся выполнять такой приказ?
– Потому что я Вестник и это было моим долгом, – ответил я. – Потому что тогда я решил, что это неизбежно.
Но более из-за того, что разговор с Хранителем не выходил у меня из головы. Мысли об уничтожении Бога, чтобы вернуть свою человеческую жизнь, и разочарование оттого, что я не мог сделать это сам.
– А еще потому, что мне нужна была твоя помощь, – признался я. – Монстра достаточно потерянного, чтобы согласиться на такое. Кого-то, кто способен убить вместо меня, воспользовавшись моим кинжалом так, как я никогда не смогу.
У Атии перехватило дыхание от осознания правды.
– Ты хотел, чтобы это случилось со мной, – процедила она. – Ты хотел, чтобы меня прокляли и я отчаялась до такой степени, что согласилась тебе помогать.
Горечь предательства на лице Атии разбивала меня на части, словно зеркало. Тысяча осколков врезались в сердце, накрывая меня волной понимания – это провал.
– Ты сказал, что Вестники умеют манипулировать эмоциями, – сказала Атия. – И ты использовал свои способности, чтобы убедить того человека продолжить выслеживать Тристана. А со мной? Ты сделал то же самое, чтобы я…
Она осеклась. Ее губы были плотно сжаты, а брови с вызовом изогнуты. Атия явно хотела вывести меня на еще большую откровенность, прежде чем вулкан внутри нее снова начнет извергаться.
– И какие же, по-твоему, чувства я заставил тебя испытать своими манипуляциями? – стал допытываться я.
– Ты отлично знаешь какие! – огрызнулась Атия в ответ. – Тот поцелуй вообще был искренним? Той ночью, что мы провели вместе?
Меня передернуло от этого обвинения.
– Какой еще поцелуй? – влез Тристан, глядя на нас обоих. – Какая ночь?
– О Боги, Атия, – выдохнул я. – Да я бы
– Никогда не предал бы меня?
Она выдавила смешок.
– Так вот что имела в виду Тиа, когда говорила, что это ты вырвал меня из прежней жизни. Это твоими стараниями я оказалась здесь, – продолжала Атия. – Она предупреждала меня не доверять тебе, а я, глупая, к ней не прислушалась.
