– Нет, меня там не было. Верховные Боги решили, что твои родители и чудовища, которых они послали, просто переубивали друг друга. Они и не подозревали о моем вмешательстве, а особенно помощи с твоим побегом. Узнай они правду, я бы не стоял здесь и не разговаривал с вами. Меня бы постигла участь Эйона.
От всех этих откровений у меня закружилась голова.
Тентос спас моих родителей от Верховных Богов после войны.
А потом рисковал жизнью, спасая меня от шайки охотников, которую, как я думала, он возглавлял.
Узнав об этом, я не могла его убить. Так что нам придется выступить против Верховных, не восстановив мои силы.
Есть ли у нас хоть один шанс на успех?
– У меня к вам предложение, – сказал Тентос без особого энтузиазма. – Верховные Боги прислали меня, чтобы передать, что они больше не желают воевать с вами и вам подобными.
– Это потому что Атии почти удалось снять проклятие и отразить все попытки ваших так называемых Верховных Богов убить ее? – с вызовом спросил Тристан. – Или просто испугались, что следующим в очереди на расправу станет один из них?
– Звучит логично, – добавил Силлиан, нарочито вскидывая брови. – Они всего лишь кучка обозленных неудачников.
Тентос натянуто улыбнулся и поднялся с края лодки:
– Меня прислали сюда с подарком.
Он протянул мне сосуд. Вначале я подумала, что он пуст, но потом разглядела маленькую каплю, собравшуюся на самом дне. Жидкость сияла таким кристально-чистым голубым светом, что, казалось, могла разбить стекло, сдерживающее ее.
Точь-в-точь как тот, что был у Вэйл.
– Здесь все, что осталось от реки моего брата, – грустно произнес Тентос. – Всего капля, заключившая в себя его вечность.
– Я думал, у Вэйл осталась последняя, – слабым голосом проговорил Сайлас, который ни на миг не отводил взгляд от сосуда в руках Тентоса, пока тот собирался передать его мне.
– Хоть раз не будь дураком, – рявкнул Тентос. – У Вэйл был один из последних, но, естественно, Верховные Боги оставили кое-что и для себя. Один – для смертных и один – для нас. Они хотят отдать его Нефасу, чтобы наступил мир.
Тентос уставился на меня. Его глаза напоминали два колодца, уничтожавшие последнюю надежду на свет.
– Верни свое бессмертие и возвращайся в мир людей, Атия из Нефасов. И пусть между нами больше не будет кровопролитий.
Я было открыла рот, чтобы спросить, в чем подвох и действительно ли Боги думают, что я смогу им доверять, особенно с учетом того, что я не восстановлю свои силы полностью, но Силлиан вдруг ахнул.
Я повернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как Сайлас повалился на землю.
Выпучив глаза, я бросилась к нему. Он выглядел безумно бледным, а кровь, вытекавшая у него из живота, превратилась в густую темно-красную массу.
– Сайлас, – я прислонила ладонь к его холодной щеке. – Очнись. Только не сейчас, мы же так близки к цели.
Его глаза блестели.
Он закашлялся, и струйка крови потекла по его губам.
– Он не встанет, – мрачно сказал Тентос. – Тот кинжал, которым ты пыталась убить меня, наделен той же магией, что питает Эвриномоса. Они оба – орудия Богов.
Я сжала зубы.
– Но он не может умереть.
– Все могут умереть, – возразил Тентос. Его руки яростно сжимали сосуд. Почти тряслись. – Но, конечно, всегда есть выбор.
Он протянул мне обещанный сосуд с каплей вечности:
– Ты всегда можешь дать ему это.
Я прищурилась. Если я отдам воду Сайласу, его раны исцелятся и он снова станет прежним. Но, сделав это, я упущу шанс вернуть свое собственное бессмертие и снять проклятие.
Я больше никогда не стану настоящим Нефасом.
Спасти его означало потерять себя.
Опустив глаза, я взглянула на Вестника.
На красивого молодого мужчину, который сковал меня заклятием, а потом снова и снова освобождал.
– Не смей, – с трудом выговорил он, трясясь от лихорадки под моей ладонью. – Не смей спасать меня.
Я успокоила дыхание.
В первую очередь, Сайлас был одной из причин моего проклятия. Это он привел того человека ко мне и Тристану, а после лгал об этом. Он манипулировал мной, чтобы вернуть свою человеческую жизнь.
И все-таки.
Покусывая уголок рта, я ощущала призрак его губ, прильнувших к моим, и вспоминала о том, каково это – больше не быть одинокой в этом мире. Я снова чувствовала прикосновения его рук к моей коже, прослеживая их движения по моему телу, вспоминала сладкую дрожь.
Я вспоминала его слова о том, что во тьме всегда есть звезды.
– Выбирай, – напомнил Тентос. Его голос гулко разнесся над равниной и реками.
Сайлас помотал головой, и его тело затряслось следом. Вестник забился в конвульсиях – раны, нанесенные Эвриномосом, стремительно вытягивали из него жизнь.
Он вот-вот умрет на моих руках.
– Можешь вновь стать бессмертной, – прогремел Тентос. – Или спасти ему жизнь.
Глаза Атии мерцали в темноте, а серебряные волосы рассыпались по плечам. Она переводила взгляд с меня на Бога Смерти и обратно.
– Не смей, – сказал я.
