— Нет! — возмущается Варя. — К ревнивому — доверяющий.
— Может, доверчивый? — играет словами улыбающийся Игорь.
— Вот! — Сашка вскакивает со скамьи. — Даже в подборе слов мужчины кичатся чувством превосходства над женщинами. Доверяющий — тот, кто безусловно доверяет.
— А доверчивый — позволяющий себя обманывать! — вторит ей Варя.
— Лера! — обращается ко мне Максим. — Тебе нужен смиренный, уравновешенный, демократичный, сочувствующий, мягкий, прямой, щедрый и доверяющий альтруист?
— Наверное, — растерявшись, пожимаю я плечами. — Вы всё так вывернули… Ты такой портрет нарисовал…
— Не я, — смеется Максим. — Ты.
— Хороший портрет! — хвалит всех Вовка. — Легко узнаю себя!
Мы смеемся, и я снова ловлю себя на мысли, как мне в жизни повезло: у меня есть такие удивительные друзья.
— Я с трудом, если честно, — вдруг говорит Сашка, — представляю рядом с тобой такого человека.
— Согласна! — присоединяется Варька. — Такой тебя ни за что не удержит!
— А зачем меня держать? — удивляюсь я. — И в чем?
— Всех женщин надо держать в ежовых рукавицах! — напыщенно и важно говорит Игорь. — А то распуститесь!
— О! — загадочно-зеленые глаза Варьки округляются вслед за губами. — Игореха! Ты женоненавистник? Мизогонист!
— Кто? — теперь округляет глаза Игорь.
— Мизогиния — неприязнь к женщине, их дискриминация по гендерному признаку.
— Красиво! — соглашается Игорь. — Но нет. Я любитель женщин.
— Ты наш любимый донжуан, казанова, ловелас, волокита, сердцеед, плейбой, женолюб, повеса! — тянется к Игорю с объятьями и поцелуем Варька.
Максим встает у нее на пути:
— Я не Леркин идеал, — шутит он с серьезными глазами. — Могу и не сдержаться, а назвать бабником, кобелем и распутником!
— Фи! — морщит носик довольная Варька. — Какие грубые слова! Лерка! Ты нарисовала Максима, если все "не" убрать.
Максим берет Варю за подбородок и нежно целует, ворча:
— Все поцелуи мои, Варвара Михайловна!
— Как скажете! — ласково отвечает покрасневшая Варька и снова командует. — Теперь в "Пельменную" ужинать!
— Папа второй сойдет с ума! — хохочет Игорь. — Когда ему отчет придет, где я провел вечер.
— Ты еще и сноб! — Сашка берет Игоря под руку.
— Не я! — возражает он. — Мамин муж.
— А я Ваньку несколько раз сюда водила. Ему страшно понравилось! — рассказывает нам Сашка, когда мы садимся за столик в углу зала. — Правда, тут уже и ремонт был капитальный, и дизайн другой, но этот столик на месте нашего.
Официантка в легком шоке смотрит на нас, испуганно переводя взгляд с одного охранника на крыльце на второго у дверей. Виктор Сергеевич располагается за соседним столиком, заказав себе кофе.
— Мы серьезно будем ужинать пельменями? — недоверчиво переспрашивает Игорь.
— Да! — настаивает Варька. — Это историческая реконструкция, как ты не понимаешь!
— Ну, если реконструкция… — Игорь категорически настаивает. — Тогда плачу за всех я! Доставьте удовольствие, друзья мои!
Сейчас, стоя в роскошном огромном зале ресторана, где проходит праздничный ужин в честь юбилея отцовского партнера, я вспоминаю тот дружеский пельменный ужин, щедрого Игоря, спокойно-благородного Максима, трогательную Варьку, смешливую Сашку, доброго-предоброго Вовку.
— Лера! Ты сегодня вечером сопровождаешь меня на юбилей очень важного для меня человека! — говорит мне за завтраком отец. — Будь готова к семи часам. Хватит времени почистить перышки?
— Хватит, — спокойно отвечаю я, отпивая глоток апельсинового сока. — Они у меня не грязные.
Отец смеется и подмигивает мне.
— Поедете в магазин или будете заказывать на дом? — спрашивает меня Виктор Сергеевич.
Да. Еще одно преимущество жизни с отцом. Всё и вся можно получить на дом, стоит только захотеть.
— Нет, хочу пройтись по магазинам, — возражаю я, и со мной тут же соглашаются.
Молоденькая продавец со слегка подкачанными губками и милым курносым носиком обращается ко мне, хлопая накладными ресницами, которые ей очень идут, делая похожей на дорогую куклу:
— Есть предпочтения по цвету, материалу, фасону?
— Что-нибудь серебряное, платиновое, — говорю я, вспомнив свои новые туфли, к которым подойдет что-то серое. Да. Обязательно серое.
— Вы знаете, есть в новой коллекции перламутрово-ежевичное платье! — радостно восклицает девушка с бейджем "Татьяна". — Сейчас вынесу. Чай? Кофе?
Поблагодарив, отказываюсь и сажусь на маленький розовый кожаный диванчик в ожидании. И платье превосходит все мои ожидания. Фасон "Рукав епископа". Просторный рукав расширяется книзу и собирается на манжете. Платье с закрытой грудью, высоким глухим воротником и открытой спиной. Длина до середины икр. Чудесный цвет спелой, даже переспелой ежевики разбавлен серым перламутром.
— Примеряем? — с надеждой спрашивает Татьяна и, получив согласие, удаляется со мной за ширму. — Помочь?
— Да. Спасибо! — благодарю я ее, с наслаждением гладя чудесный материал и получая удовольствие от тактильного контакта.
— Вам очень-очень идет! — хлопает ресницами Татьяна. — Но надо подгонять. Чуть-чуть на талии широковато… Это займет пару часов. Зову портного?
— Да, — немедленно соглашаюсь я, влюбившись в платье с первого взгляда.
