Ночная радуга полностью

— Макс! Максим Константинович Быстров! — быстро и эмоционально отвечаю я. — Он прекрасный адвокат. Просто лучший!

Никита смотрит на меня с откровенным мужским подозрением.

— Ты уверена? — ревниво спрашивает муж. — Ты настолько ему доверяешь?

— Больше, чем себе, — без пафоса, уверенно отвечаю я. — Ты можешь ему всё рассказать. Довериться. Он даст самый нужный совет. Если что, то и юридическую помощь окажет. Ты же с ним общался. Неужели не почувствовал?

— Я больше общался с твоим Ждановым. С Игорем, — ворчит Никита. — А Быстров просто вежливо и холодно сообщил мне номер участка на престижном кладбище, который он для меня выбрал, если я…

— Если ты обидишь меня, — помогаю я Никите закончить предложение.

— Именно, — подтверждает Никита.

— И ты испугался, и решил мне сдаться? — строго спрашиваю я, целуя его в лоб, целомудренно и церемонно.

— До мурашек, — горячо шепчет он, возвращая мне поцелуй, но не такой, как мой, а поцелуй-обещание большего, очень-очень мужского, очень-очень страстного. — До дрожи в коленях. До напряжения… Ну, в разных частях тела.

— Ты разрешишь мне обратиться к Максиму? — не отстаю я от мужа. — Разрешишь?

— Я сам обращусь, — хмуро улыбается Никита. — Это мой долг и мое наказание. Вяземский предупреждал, что правда раздавит меня. А я был уверен, что меня раздавит он, не даст докопаться до истины. И вот я докопался. И он прав! Я не нашел успокоения.

Ласково разглаживаю его нахмуренные брови и стараюсь отвлечь посторонним вопросом:

— Ты так был уверен в том, что я вернусь к тебе, что начал готовить свадебный лимузин?

— Я потратил много энергии на то, чтобы выманить тебя из твоего логова, — лукаво улыбается он, устало, но уже всё-таки по-другому, не так безнадежно. — Пришлось даже обратиться к Жданову и Быстрову и слушать их кладбищенский бред, спокойно кивая головой и давая слово, как в детстве, в лагере.

— Выманить? — переспрашиваю я, радуясь, что мы сменили тему разговора. — Как жертву охоты?

— Нет, — не соглашается Никита. — Как рассерженную и спрятавшуюся женщину. В таком состоянии вы опаснее и осторожнее загнанной лисицы.

— А ремонт лимузина? — напоминаю я. — Начал ремонтировать для любой невесты? А если бы я не приехала?

— ЗИС только для тебя, — смеется Никита. — Ни Екатерине, ни Елене он не подходит. Не той масти невесты!

— Ты нас по мастям классифицируешь? — делаю вид, что оскорблена. — Как собак по породам?

— Ты цепляешься к словам, чтобы поссориться? — искренне недоумевает мой муж.

— Чтобы помириться, — честно отвечаю я, избавляясь от халата.

- Девичник против мальчишника! — торжественно провозглашает Сашка, с размаху садясь на белый кожаный диванчик, взметнув вверх серую пенную массу гипюра, из которого сшиты нижние юбки наших одинаковых коктейльных платьев. — Молодой человек!

Расторопный официант, услужливо улыбаясь, наливает в пустой Сашкин бокал розовое игристое.

— Вот живет в тебе, Сашка, дух противоречия! — смеется Варька, аккуратно присаживаясь рядом и тщательно расправляя свои юбки. — У мальчиков свой праздник — у нас свой. Будем придерживаться традиций.

— Да уж! — лукаво фыркает Сашка, закатывая ярко накрашенные глаза. — Традиций! Так и ходил кругами Леркин Верещагин, всё невзначай интересовался сценарием девичника. Видимо, боится, что мы мужской стриптиз замутим или алкогольный марафон устроим!

— Наши мальчики закаленные! — веселится Варька. — Терпят и молчат. Макс просто мне сказал: «Надеюсь, вам будет весело!»

Теперь уже хохочем мы с Сашкой.

— Святая простота ты, Варюха! — Сашка чокается с Вариной коленкой холодным бокалом. — Доказать не могу, но уверена, Макс с Игорем всё про наш девичник выяснили давным-давно, руку на пульсе держат!

— Да что тут выяснять? — недоумевает Варя. — Скромнейшее, интеллигентнейшее мероприятие. Нам же не восемнадцать, а целых тридцать! И вкус у нас есть!

— Эх, Варя! — Сашка залпом выпивает шампанское, чмокнув губами от удовольствия. — Завидую! Тебе еще двадцать девять. Салага! Можешь позволить себе побезумствовать!

— Вряд ли, — осторожно напоминаю я. — Она у нас давно не Дымова, а Быстрова.

— Да! — бодро произносит Варя, словно отвечает на слова взаимной клятвы и тут же шепотом добавляет. — Осознание себя женой Максима поубавило во мне прыти. Вовка во мне разочаровался, наверное, когда вернулся домой.

— А в Лерке нашей эта самая прыть только-только появилась! — иронизирует Сашка, протягивая официанту пустой бокал. — Растаяла, Снегурочка!